Барчук бы уже валялся на полу, истекая бессильной слюной. Харза усмехнулся про себя. Как всякий наёмник, он делил женщин на три категории: целки, шлюхи и боевые подруги. Первые не интересовали; вторые рассматривались, как расходный материал; а третьих следовало холить, лелеять, прикрывать в бою и делиться патронами. И хотя стоящая перед ним красавица не укладывалась ни в какие градации, привычный цинизм, давно ставший частью личности, не позволил потерять лицо.
Тимофей глянул на Надежду другим взглядом. Сто процентов, что нашлась загадочная «она», рассаживающая обезьян по пальмам. Источник поменьше, чем у Тимофея, но с резко очерченными границами и явно сдерживаемыми протуберанцами. Сильный и хорошо обученный маг. Эта дамочка скрутит Тимофея в два счёта. Или не скрутит. Но Сахалин их схватку точно не переживёт. Да и не хотелось драться. Хотелось постучать по груди кулаками, почесать хвостом затылок, поорать грозно и завлекающе… И, затащив богиню в постель, не выпускать пару недель. Хотя бы местную декаду.
Интересно, как она отнесётся к такому предложению?
Озвучивать возникшие фантазии не стал. А «богиня», словно что-то почуяв, сбавила напор. Конечно, внешние данные никуда не делись, но теперь это была всего лишь красивая девушка, ведущая ни к чему не обязывающую светскую беседу. Поделились городскими сплетнями, не пропустившими и вчерашних событий в Корсакове, поболтали о большой политике императорских домов, и, постепенно возвращаясь с неба на землю, обсудили предстоящий приём.
Вернулись из примерочных Наташа и Хотене. Надя, мгновенно превратившись в весёлую девицу, утащила обеих обратно, и все трое пропали. Через неплотно закрытые двери доносилось: «Вы с ума сошли!.. Это так не носят!.. Перестань выпячивать сиськи, у тебя их еще нет!.. Иди, будто ожидаешь нападения, но не показываешь!.. Не одежда красит женщину, а женщина одежду!.. И пролитое вино!»
Потом девушки стали появляться, то вместе, то поодиночке, демонстрируя единственному ценителю умопомрачительные наряды. И растянули показ на три часа. В какой-то момент перешли на «ты» и по именам. Когда женские обновки закончились, погнали на примерку Тимофея, поставив перед фактом, что на приём пойдут втроём. И дома останется не Куницын, а Куницына, которая не проходит возрастной ценз. На вопрос, собирается ли кто-нибудь учитывать мнение мужчины и главы клана, дружно ответили: «Нет!», после чего так же хором разъяснили плюсы и минусы всех вариантов. Естественно, любые комбинации, кроме выбранной, выставляли всех присутствующих на позор и посмешище перед высоким Сахалинским обществом.
— Если пойдёте вы с Надей, — пылко объясняла Наташа, — то, все будут считать её твоей любовницей. Потому что она путешествует инкогнито!
— Ну так надо привести истинное положение дел в соответствие с легендой, — брякнул Тимофей.
— Ишь, быстрый какой! — фыркнула Надежда, превращая хамство на грани фола в дружескую шутку. Но глазами стрельнула так, что у Харзы ёкнуло в груди.
— Зачем тебе сейчас любовница? — вытаращилась Наташа. — Вот женишься на Хотене, тогда и будешь любовниц заводить! А до свадьбы любовниц не положено!
Пока просмеялись, пока подобрали костюмы конкретно к этому мероприятию…
— Домой пора, — решил сворачивать мероприятие Тимофей. — Нам ещё до Корсакова ехать!
— Одну минуточку! — остановил портной. — У старого Ганнибала есть небольшой подарок. — Анна и Фима раздали всем по свёртку. — Это то, о чем мы говорили в прошлый раз.
— Форма? — улыбнулся Куницын. — Вы настойчивы, мэтр!
— Вы же понимаете, Тимофей Матвее…
— А мою форму тоже Соня шила? — громко спросила Наташа.
Наступила тишина. Замер, прервавшись на середине слова Ганнибал. Наполнились слезами глаза покрасневшей Сонечки. С удивлением уставилась на сестру Хотене. Тимофей судорожно пытался придумать что-то разряжающее ситуацию…
Не растерялась только Надя:
— На самом деле? — девушка с неподдельным изумлением смотрела на внучку портного. — Вот этот шедевр — твоя работа?
Сонечка, покраснев ещё сильнее — хоть спички о щёки зажигай — кивнула.
— Мне нужно платье твоей работы на бал урожая в Хабаровске. И не спорь! Мэтр, вы понимаете, о чем идёт речь. При всём уважении к Вам, именно работы Вашей внучки!
— Конечно, прекраснейшая, — поклонился Ганнибал.
— Ну, Натка, — покачал головой Куницын…
— А чего сразу Натка? — возмутилась девочка. — Если Соня сшила такое платье, то форму-то ей сделать — раз плюнуть!