— Так то на корабле, — хмыкнул Леший. — А мы сейчас на пирсе. Здесь Харза всех главнее, — он кивнул в сторону Куницына. — Да и не переломлюсь.
— Как Вы сказали? — вскинула брови девушка. — Харза.
— Это мой позывной, — пояснил Тимофей. — В походной и боевой обстановке мы по позывным общаемся.
— Харза из рода куниц, — пробормотала девушка.
— Тебе что-то не нравится?
— Нет-нет, — замотала головой Надя. — Просто в зоопарке зверька видела. Харза из рода куниц. Серьёзный такой зверь. Сбежал, можно сказать, у меня на глазах.
— Из клетки сбежал? — удивился Тимофей. — Там же магическая защита стоит.
— Харзюки и не такое могут, — вмешался Леший. — Матёрого самца магия не задержит. А я-то гадаю, откуда у нас пассажир взялся!
— Какой пассажир? — пристально посмотрел на него Куницын.
— Так позавчера в Ходжу ходили, он на борту и обнаружился.
— И не выгнали? — спросила Надя.
— Куда? — пожал плечами Леший. — Да и зачем? Харза — солидный зверь. И достойный. Всех крыс на борту передавил.
— А у вас ещё и крысы есть? — удивилась Надя.
— Теперь нет, — хмыкнул капитан.
— А со зверем что?
— А что ему будет? Доехал до материка, с борта сиганул и ушел в тайгу. Их там много, не пропадёт.
Отправление Надя просидела в каюте. Или на таких кораблях это называется кубриком?.. Тут же были и Наташа с Хотене, и Павел Долгорукий, и пятёрка дружинников, и, что особенно удивило, сам Куницын.
— А что мне там делать? — удивился Тимофей вопросу. — Путаться под ногами у команды? Станем на курс, вылезем на палубу. Главное, чтобы в море не смыло.
Наверху что-то стучало, звякало, гремело, корабль время от времени дергался в стороны, словно боксер, пропускающий удары… Где-то рядом, казалось что сразу за тоненькой стенкой, гигантским зверем рычал двигатель.
Надя развлекалась тем, что лечила Павла. Привычных местных морская болезнь не брала, сама магиня обошлась брошенным плетением, а вот Долгорукого полоскало всерьёз. Княжич сидел, уткнувшись позеленевшим лицом в выданное ведро, из которого иногда заплескивало. Лечилки помогали ненадолго, Павел оживал, поднимал голову и снова утыкался лицом в ведро.
— Дай-ка я попробую, — сказал Харза, и кинул на страдальца сначала стандартное общеукрепляющее, а потом нечто такое, от чего у Нади коса не встала дыбом только потому, что была придавлена зюйдвесткой.
— Это что? — ошеломлённо спросила девушка. — Родовая способность?
Конструкт был построен с нарушением всех правил создания плетений. Линии силы сплетались в причудливую фигуру, которая должна была развалиться ещё в процессе создания. Но держалась. И работала. Лицо Долгорукого порозовело, а сам он оторвался от ведра, в глазах появился интерес к окружающему миру. И вскоре Павел, тщательно вытерев забрызганное лицо, что-то увлечённо рассказывал Хотене, поощрявшей княжича легкой улыбкой.
— Это плетение от похмелья.
— А причем тут похмелье? — удивилась Надя.
— Так симптомы-то, считай, одинаковы!
— Где ты взял этот бред пьяного мага? — зашипела девушка.
Тимофей замялся:
— В общем, оно и есть. Только «бред похмельного мага». Надрались как-то с Машкой до синих дикобразов, а утром так хреново было, ну я и жахнул, что в голову пришло и под руку попалось.
Оставалось только обидеться. Годами корпишь над учебниками, вынимаешь душу из учителей, тратишь часы на полигонах, а тут приходит такой, напившийся до синих дикобразов, и пожалуйста, плетение от похмелья, морской болезни и только синий дикобраз знает, от чего ещё!
— Скажите, пожалуйста, — пришедший в себя Павел вдруг обратил внимание на Надины ноги, — а Вам сапоги не велики?
— Портянки решают! — отрезала девушка.
— Ты умеешь мотать портянки? — удивился Харза.
— Умею!
— Откуда?
— Я закончила школу хороших манер!
— Какую? — проняло? Это тебе за похмелье!
— Новосибирскую! — а это за дикобразов. Синих. И за то, что на свежий воздух не пускают!
Вдруг тряхнуло так, что Надя чудом не прикусила язык. И началось!
— Это шторм? — прокричала она, с трудом удерживаясь на сиденье.
— Ребята обещали, что мимо пройдем, — так же громко ответил Харза. — Но я не специалист!
— Хочу наверх! На палубу! — заявила девушка. — Здесь ничего не видно!
— Там тоже.
На палубу её всё же пустили. Когда качка немного уменьшилась, и кораблик под мерное рычание движков пошёл прямым курсом на северо-запад, не стараясь встретить носом каждую волну. Всё так же поливал дождь, всё так же выл ветер. Волны время от времени прокатывались по палубе.