Надя устроилась возле надстройки, ухватившись руками за ограду из металлических трубок.
— Проходите в рубку, барышня, — высунулся из люка Леший. — А то смоет ещё. Или леер оторвёте.
— Спасибо, я здесь постою.
— Как знаете! Но если что, так сразу! — вот ведь сказал! Бред и без мата, а всё понятно. И Харза такой же! Только не говорит, а делает.
— Хоккайдо, — Леший вытянул руку направо. — Япония.
Надя попыталась вглядеться в туман:
— Не видно же ничего!
— Понятное дело! Если видно, зачем показывать? — Леший исчез в рубке. Снова высунулся на миг: — Да и далеко она, без бинокля не увидеть.
Девушка пожала плечами. Какие-то они все странные. Или она сейчас неадекватна? Зачем вообще полезла в эту авантюру? Дождь, туман, ветер, качка, вода со всех сторон, громоздкая зюйдвестка, утлое судёнышко и японский берег где-то там, вне зоны видимости. Оно ей надо?
Что ей вообще надо? Зачем она бросила княжеские покои, богатство, положение и комфорт и помчалась на край Земли в поисках неизвестно чего? Чего не хватало? Любви? Наверное… А её здесь кто-то любит? Или она кому-то нужна? Свободы? А здесь есть свобода? В чем? В катании на этом «катере»? Так достаточно было захотеть, и её покатали бы на точно таком же. В хорошую погоду, когда светит солнышко, ласково плещутся крохотные волны, можно лежать на палубе в непристойном купальнике, наблюдая, как ходят в глубине рыбы, а ошалевшие матросы пытаются отвести глаза от её тела. Её захотели выдать замуж? Так уже шесть лет хотят, и ни разу не получилось. Зачем все⁈
— Хандришь?
В этом грохоте не заметила, как подошёл Харза. От неожиданности вздрогнула. Пожала плечами:
— Хандрю!
Кораблик подпрыгнул на волне, а после ухнул вниз. Надя пошатнулась, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но как только отпустила скользкий леер, её повело назад.
Твердая рука ухватила за талию, удержала, и девушка инстинктивно прижалась к большому сильному телу. Постояла, приходя в себя. Ещё немного постояла. Стало хорошо и спокойно, словно прикосновение, несмотря на разделяющие их слои мокрой прорезиненной ткани, защитило и от непогоды, и от бушующего моря.
— Спасибо.
— Не за что. Хочешь, песню спою?
— Спой.
Тимофей запел. Негромко, так, лишь бы ветер перекричать, с небольшой хрипотцой:
Тонкими мазками, осторожно,
Раздуваю ветер, разгоняю воду.
Я сегодня занят, я художник.
Я рисую море в непогоду.
Я сегодня занят, я художник.
Я рисую море в ветер и дождь.
Песня удивительно хорошо легла на Надино настроение. Лиричная мелодия с лёгким налётом грусти, удивительно подходящие под ситуацию слова. Даже море заслушалось, во всяком случае, шуметь стало меньше.
Может, я нарочно все напутал,
И весна смеется, а не осень плачет.
Хочешь — нарисую солнце, утро,
Только в жизни чаще все иначе.
Хочешь — нарисую солнце, утро?
Только в жизни чаще ветер и дождь. [1]
— Вы всегда ходите в шторм? — спросила Надя, запрокидывая голову.
— Мы ходим всегда. А это ребята не считают штормом. Они ж из контрабандистов. Можно было подождать, на завтра обещали штиль. Остаточная волна все равно была бы, но море было бы на порядок тише.
— Почему тогда не подождали?
— Какие-то нехорошие люди из Хабаровска преследуют девушку, которая спасла мне жизнь. По мне — достаточное основание.
Хандру как рукой сняло. Надя отстранилась, глядя в лицо Тимофею:
— Я не говорила, что меня преследуют!..
— И не надо говорить. У меня есть глаза.
— И я не спасала твою жизнь!
Тимофей улыбнулся:
— Что за плетение ты сняла с артефактов защиты?
Девушка неверяще покачала головой:
— Ты видишь чужую магию!
— Как и ты, — кивнул Харза. — Теперь мы знаем по одной тайне друг друга.
— У тебя есть ещё тайны?
— А у тебя?
— Хорошо, — пожала плечами девушка. — Не будем о тайнах.
— Так что за плетение?
— Таймер. Через несколько секунд после первого выстрела артефакты должны были отключиться. Затем таймер рассевается, и никто ничего не поймет, даже видящий.
Тимофей кивнул:
— Мы с Пашей изрешетили бы друг друга до того, как поняли, что произошло. А этот, хабаровчанин, он кто?
— Артефактор рода. Он мог поставить таймер.
— Не мог, а поставил, — жестко сказал Харза. — Артефакты надо было обработать непосредственно перед применением, иначе никаких гарантий, что сработает вовремя. Ладно, о нем забудь.