Тимофей появился только к завтраку.
— И когда я увижу на занятиях своего последнего ученика? — поинтересовалась Надя.
— Почему это последнего? — удивился Куницын. — Мы тебе сколько хочешь подгоним! Прочешем острова, соберём одарённых детишек. Если не хватит, с материка привезём.
Надежда прищурилась:
— Кто-то просил позаниматься с ним магией. И обещал показать остров. А теперь увиливает. И делает вид, что забыл.
Харза замялся:
— Ну… Тут дел столько. Хрен с ними, в общем. После обеда съездим. Посмотришь мыс Столбчатый и мою магию. Как раз отлив будет.
Надю это устраивало. Она успела позаниматься с девочками, выдать задания на время своего отсутствия и собраться в поездку. Двадцать литров — небольшой объём, но необходимые мелочи в пространственный карман влезут с запасом.
Тимофей вёл машину на удивление аккуратно. Ровно, без рывков, ни разу не разогнавшись больше шестидесяти. И это по нормальной двухполосной дороге с хорошим асфальтом, разметкой, разделительной полосой, широкой обочиной и отбойниками на поворотах. Это так не сочеталось с его манерой езды на Сахалине, что Надя не удержалась от вопроса.
— Понимаешь, — Куницын не отрывал взгляда от полотна. — Сейчас тепло, особенно под вечер. Живность лезет на асфальт погреться. Полозы, лягушки всякие…
— Ты жалеешь лягушек? — Надя, как усредненно-нормальная женщина, земноводных не любила.
— Не очень, хотя давить — тоже не дело. Но на них охотятся коршуны. Добудут и прямо на дороге начинают ужинать. А при появлении машины не успевают взлететь. И увидеть их не так просто, они же внизу, и раскраска маскирует. Сколько их сбивали, жуть! Красивые они. Жаль.
— Сбивали? — зацепилась Надя. — А сейчас не сбивают?
— А сейчас не гоняют, — хмыкнул Тимофей. — Ещё дед правило ввёл: за каждую сбитую птицу десять ударов плетью. Если насмерть — двадцать. А если выбросил труп или подранка в кусты — виселица.
— Серьёзно? — у девушки от удивления глаза разве что на лоб не залезли. — За птицу — смерть⁈
— За то, что без помощи оставил. И врал.
— И что, действительно вешали?
— Сначала бывало. И вешали, и пороли. А при отце уже научились не гонять, словно у них корову украли.
— Обалдеть! Может, просто прятать трупики научились?
— Не, у нас не спрячешься, — хмыкнул Харза. — Час, максимум два, и всё известно. И кто, и где, и почему.
Девушка вопросительно посмотрела на Тимофея. Даже бровками подвигала, но разъяснения не дождалась. Озарение было внезапным — кто сказал, что кроме Наташи никто не может общаться с птицами?
Тем временем, за очередным подъемом, Куницын свернул налево. «Сверчка» тут же затрясло. Дорога под колесами стала куда хуже. Не грунтовка, но от асфальта местами одно название, отбойников нет, от разметки и следов не осталось. Зато со всех сторон над дорогой нависали огромные, метров по сорок, ели, протягивали к ездокам колючие лапы, припорошенные серой пылью…
К счастью, недотрасса-перегрунтовка, кончилась быстро. И пятнадцати минут не довелось подпрыгивать на сиденье — дорогу-то проложили, будто след пьяной змеи на карту перенесли — так и петляла, так и кружила!
Объехали вокруг заросшей черным лесом сопки, и перед глазами распахнулось море. Ярко-синее, акварельное… На горизонте в дымке угадывались очертания гор. Надя прикинула, что видимо это и есть остров Хоккайдо, который безуспешно пытались разглядеть в тумане.
Машина съехала на песчаную грунтовку, покатилась вдоль берега, по-над крутым склоном очередной сопки. Пересекла крохотный, будто игрушечный мост — на ладонь ошибешься, свалишься. Одно хорошо — внизу столь же миниатюрный ручей, и курицу не утопишь…
За мостиком «Сверчок» в который раз резко свернул, и, проехав метров двадцать, остановился на небольшой площадке, окруженной уже привычным высокотравьем. На грозди гречишных зерен сидел голубь, почему-то зеленого цвета. Удивленно таращился фиолетовыми глазами.
Зеленый голубь на ветвях бузины
Харза заглушил двигатель, улыбнулся, глядя на птицу:
— Прибыли.
— А мы где? — заозиралась Надя.
— На Кунашире, — пожал плечами Тимофей. И тут же добавил: — Вся вода — это Кунаширский пролив Охотского моря. Где-то там, — махнул он рукой направо, — Сахалин. А слева, легендарный мыс Столбчатый. И мы туда сейчас пойдем.
Надя послушно захлопала глазками, словно восхищенная туристка:
— И с нами ничего не случится?