Решив, что местные достаточно созрели, каперанг соизволил выйти на связь:
— Завали, малохольный! — прервал Ежи дежурного, зачитывающего стандартное требование идентификации. — Я вам, курвам, тут по камушку всё развалю! Что ты мне зробишь своими ковырялками? Краску поцарапаешь? И за краску ответишь, быдло! Слухай тутай! Твой пахан спёр бабу у шановных панов! Если не хочешь, чтоб я вам тут, гони взад княжну Нашикскую. И Тимошку Ашира, с сыкушкой малолетней. Бабу за бабу! У тебя годына. Понял, малахольный? Да! Два мильена отсыпь! За беспокойство, — и отключился.
Чарторыйские перебрались в Сибирь два века назад, а полностью обрусели намного раньше, но Лысый Ежик нахватался западно-славянских слов, и вставлял их к месту и не к месту. Из лексикона кандальников и прочего ворья, он тоже немало позаимствовал.
— Клоун, — бросил Харза, неплохо знавший польский. — Стрелять он не рискнет. Сколько бы ему ни отсыпали, но такой фокус, даже командующий эскадрой не прикроет.
— Что? — не поняла Надя.
— Приказ у него есть, — пояснил Тимофей. — Но устный. А значит, стрелять не будет, как бы не пыжился. Надеется, что испугаемся, поторгуемся и тебя выдадим. На большее никто не рассчитывает, или я ничего не понимаю в высшем командном составе.
Куницын был прав. Приказ, отданный каперангу, предусматривал исключительно «освобождение» княжны. Вице-адмирал Руднев, командующий Владивостокской флотилией, не собирался устраивать войну на территории собственной страны. Надо было прийти, поговорить, забрать спорную княжну и доставить её на базу, где передать заказчику. По возможности не утопить собственный корабль. Откуда «мокрому генералу» было знать, что всегда вежливый и предупредительный Ежи, в душе хамло и самодур? Хотя должен был бы знать, честно говоря. Первые отделы при любой власти работают.
Разумеется, Чарторыйский, при всей своей наглости, не собирался устраивать бойню и прочее «копенгагирование»[3], заменяя в случае неудачи, почетную отставку с правом ношения мундира, пенсией и повышением в звании, на каторгу или высшую меру.
Для Харзы всё это оставалось догадками. От неадекватного командира корабля можно ожидать чего угодно. А что являлось причиной неадекватности, в данный момент неважно. Потом разберемся. Сейчас задачи куда важнее!
Противопоставить крейсеру нечего. «Соболи», которым за последнюю декаду успело обзавидоваться всё наместничество, по большому счету, могли снести пришельцу пару антенн на пределе дальности. Можно попытаться прорваться вплотную к борту, в мертвую зону, и покрошить надстройки, в надежде на пожар — но противоминная артиллерия крейсера вряд ли даст один шанс из ста. Будь дело дождливой ноябрьской ночью…
Береговой артиллерии у Южно-Курильска никогда не было. Оставался огненный шар самого Тимофея. Если, прикрывшись щитом, подобраться к крейсеру на расстояние удара, «Жемчугу» не поздоровится. Вот только бить пришлось бы с береговой кромки, а туда ещё надо дойти. Сколько снарядов калибра сто пятьдесят пять мм выдержит щит? Один? Два? Или ни одного?
Предупреждённые за три часа, люди Куницына успели перегнать все имевшиеся суда на другие стоянки и эвакуировать население посёлка, за что Харза был готов поклониться Перуну и обоим Каменевым в ноги. Теперь орудия «Жемчуга» могли лишь разнести постройки. Потери, конечно, но терпимые и восполнимые, Росомаха с Лаской сдерут с военных столько, что можно будет три таких посёлка построить. И ещё останется на компенсации пострадавшим.
Возможного десанта Тимофей не боялся. Самая крутая морская пехота, стоит ей выйти за пределы зоны артиллерийской поддержки, превратится в еду для едмедей. Да и откуда морпехи на крейсере? Вряд ли в этом мире сибиряки взяли на вооружение британско-американский подход.
Но в целом, паршиво, что сестрёнка вынуждена находиться там, куда легко может прилететь подарок с корабля. А с ней Хотене и десяток дружинников, чья задача, если что не так, прикрыть отход девушек. Скорее всего, ценой собственных жизней.
Куницын взялся за рацию:
— Хота — Харзе.
— Здесь.
— Как у вас?
— Начали работать.
— У вас час.
— Принято.
Куницын поймал Надин взгляд:
— Не далеко?
— Нормально, — она прищурилась. — Бабу им подавай, — и тут же усмехнулась. — А ты цени! Я всем нужна! Крейсеры шлют!
— Мне нужнее, — усмехнулся Куницын.
— Ага, ты на меня эти крейсеры ловишь. Как на живца!
— Я же говорил, что ты умница.
— Значит так, ребята. «Жемчуг» должен быть захвачен. Но пока ждём.