— Скажите, это вы летите на Сахалин? — раздался сзади приятный мужской голос.
— Нет, мы на Кунашир, — не оборачиваясь, бросила Машка.
— О, это даже лучше! — обрадовался собеседник.
Машка бросила взгляд через плечо. Импозантный мужчина лет сорока. Ещё не расплывшаяся фигура, породистое лицо, дорогой костюм:
— Я пытался купить билет, но на ваш рейс их не продают.
— Не продают, — согласилась Машка и, реагируя на очередной взрыв ругани, кивнула в сторону таможенной стойки: — И ещё не факт, что мы куда-то летим.
— Оленька!
Из-за плеча импозантного выскользнула миниатюрная девушка лет восемнадцати и мгновенно оказалась возле спорщиков:
— Живоглотики, мы торопимся! — прозвенел нежный голосок.
— Да, Оленька! — хором ответили таможенники, и через минуту все необходимые бумаги обзавелись нужными печатями.
— Вернёмся к нашему вопросу, — продолжил импозантный. — Я хотел бы попасть на Кунашир. И готов заплатить.
— И бесплатно возьмём! — буркнул ещё не успокоившийся после спора Малыгин. — Но только вместе с Оленькой.
— Сама собой, — улыбнулся будущий пассажир. — Куда без неё. Кто-то же должен работать. Я умею только щёки надувать и глаза пучить. Простите, не представился! Ильин Борис Владимирович. Представитель завода на Дальнем Востоке.
Машка понимающе кивнула:
— Праворульные «сверчки» делаете?
Ильин замешкался, и за него ответила Оленька:
— Вы почти угадали, Мария Егоровна! «Собольков» клепаем! Не подскажете, Тимофей Матвеевич сейчас у себя?
— Должен быть, — Машка завистливо вздохнула.
Вот как работают профессионалы разведки. Одна декада, а она уже знает всех в лицо, по имени-отчеству и кто есть кто на Кунашире. И может перехватить нужного человека в воздухе.
Больше задержек не возникло. Только на входе в здание Красноярского терминала Малыгин, краснея и заикаясь, обратился к пассажирке:
— Простите, Ольга… Не знаю Вашего отчества…
— Просто Оленька, — улыбнулась девушка. — Сейчас займёмся этими живоглотами.
В Хабаровске высадили группу Бака. И вскоре пошли на посадку в Менделеево, на полосу из огромных бетонных плит, уложенных на плече давным-давно потухшего вулкана. Командировка заканчивалась. Машка привезла не только запланированных наёмников, но и незапланированную надежду на будущую авиацию плюс невероятных представителей свердловского судостроительного. И одарённых детей. План выполнен на триста процентов! Или на пятьсот?
К её удивлению, в аэропорту их встречала лишь пара малознакомых дружинников на автобусе. Одного Машке удалось вспомнить: Никита Каменев, сын Андрея.
— Куда едем? — негромко спросила женщина.
— В Третьяково, — отозвался Никита. — Там все соберутся.
— Что-то случилось? — прищурилась Машка.
— Ничего особенного, — пожал плечами дружинник, рисуясь. — На нас «Жемчуг» натравили. Но там уже всё закончилось. На крейсере трофейщики, команду интернировали, перегоняем к Чертовым воротам. Скоро приедут.
— Потери? — напряглась Машка.
— Какие потери? — искренне удивился Никита. — Без единого выстрела взяли!
— Подожди, парень, — перебил Лось. — Я тебя правильно понял? На вас наехал имперский крейсер, который вы захватили без единого выстрела?
— Ну да! — подтвердил Никита.
— И сколько это заняло времени?
— Ну как пришли и пока сдаваться не начали, час с небольшим.
— Машка, что у вас происходит? Имперские крейсера нападают на собственные территории, а родовая дружина берёт их за час без единого выстрела!
— Харза у нас происходит, — отмахнулась женщина. — Привыкнешь!
— А в подробностях?
— А в подробностях я была в самолёте. Вместе с тобой. И участия в захвате не принимала. Встретимся с Харзой — спросишь.
До поместья Машку никто не трогал. Свердловчане обсуждали мелькавшие пейзажи, наёмники хмурились и переглядывались, а аэродромная команда дрыхла, верная святому принципу «солдат спит, служба идёт». Дети же облепили Никиту Каменева, выпытывая малейшие детали прошедшего сражения, которое сам дружинник толком и не видел.
В усадьбе к приёму готовились наспех. Если вообще до этого руки дошли. Дорожки точно не подметали. И траву не красили. Ощущалась в людях некая напряженность. Так бывает, когда надо было успеть в сжатые сроки. И вроде успели, а остановиться не получается. Но сориентировались быстро. Итакшир с Петечкой мигом уволокли детей играть, и вскоре из-за дома уже раздавались звонкие счастливые голоса. Лётчики, ведомые отцом Хотене, ушли осваивать отведенную им казарму. Его жена отвела свердловчан в гостевые покои. Там же хотели разместить и Малыгина, но полковник предпочёл остаться со своими людьми. Миг, и у автобуса остались Машка, да Лось с Профом.