— Как не на ходу? — Руднев даже забыл, что его должны повесить. — Говорили же, без единого выстрела!
— Никто и не стрелял. Ваши идиоты сети намотали на винты. Не знаю, как им это удалось, но снимать будут сами. А нового командира потому, что старый оскорбил мою сестру и мою гостью. Причем так, что надо бы его на кол взгромоздить голым дупем[5]. Но закон есть закон, на кол у нас сажают только насильников. Я просто вызову его на дуэль. К тому же, они со старпомом пытались сбежать с корабля. Кажется, это называется дезертирством? Впрочем, с этим разбирайтесь сами.
— Демид, — Сабутдинов тяжело посмотрел на адмирала. — Сделай, как тебе сказали. И завтра жду тебя у себя. Если на обратной дороге ещё одного коршуна не собьешь!
Руднев, тяжело ступая, вышел из кабинета. Надя выскользнула следом.
— Давайте к делу, Тимофей Матвеевич, — выдохнул советник. — Насколько я понимаю, корабль Вы вернёте. И команду вешать не будете.
— Правильно понимаете. И сделаю это тихо. Мне тоже скандал не нужен.
— А что Вам нужно?
— Я бы попросил продать мне немного земли на побережье.
— Что за земля?
— Никому не нужная тайга вокруг посёлка Ходжа. Неплохая бухта, но надо осваивать и всё строить с нуля. Но мне удобно, там как раз мои владения через пролив.
Сабутдинов нахмурился:
— У нас земля во владение родам не передаётся. Только у Сахалина такая привилегия. Как Вы говорите, закон есть закон!
— Вообще-то не закон, — улыбнулся Тимофей. — Традиция, которую можно нарушить. Но я Вас понимаю. Надеюсь, Вы найдёте лазейку, чтобы сделать исключение. Мне всё равно, владение это, родовая земля или что-то ещё. Главное, чтобы я там был полноправным хозяином.
Советник потёр переносицу:
— Что ж, доставайте карты, будем смотреть…
Этому коршуну повезло. Сбитую птицу выходили в заповеднике «Курильский» и переправили на Сахалин. Теперь он живет в зоопарке Южно-Сахалинска, метрах в шестистах от клетки с харзой
[1] Африканский аналог выражения «Страна Вечной Охоты»
[2] Месяц мусульманского календаря, когда паломники совершают хадж в Мекку.
[3] Эдзо — прежнее, до 1869 название острова Хоккайдо.
[4] Тупик-носорог действительно, довольно редкая птица. Гнездится, правда, не только на Монероне, а на большинстве Курильских островов и в южном Приморье.
[5] Жопой, разумеется
Глава 27
Кабинет в усадьбе был похож на такой же в особняке, как две капли воды. И за две прошедшие декады ни один из них не изменился. Да и с чего? Декады, месяцы… для дерева, металла и пластика — миг, не больше. А вот хозяин постарел, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Осунулось лицо, ввалились щёки, обтянув острые скулы, запали глаза. Исчезла уверенность движений. Казалось, вот-вот раздастся скрип костей.
Скрипа не было. Зато злости хватало.
— Что за сраная рукожопая самодеятельность? — шипел старик, и у стоящих навытяжку внуков сердце пряталось в пятки. — Что было сказано делать с Куницыным? А? Я вас спрашиваю, шматки говна!
— Ну… это… туристов посылать, — промямлил старший.
— И… Надьку за него выдать, — пролепетал средний.
— Я приказывал устраивать ему дуэль с чемпионом? Или, может, я разрешал задействовать армейские связи?
— Но дед, туристы не узнали ничего, — вступил младший. — Им с туристских троп на два шага отойти не давали!
— Кто не давал⁈ — заорал глава. — Кто может не дать двум долбоклювам отойти потрахаться?
— Медведи, — теперь и младший жевал слова, рассматривая пол под ногами. — С тропы два шага делаешь, а там медведь стоит. И внимательно смотрит. Они и гадили прямо на тропу, боялись отойти.
— Ты что сейчас сказал? — прищурился патриарх, левое плечо его характерно дернулось, будто старик еле-еле сдержал яростный удар. — Ты сказал, что медведи работают на Куницына? Все грёбаные медведей на всём грёбаном острове⁈ И это повод рисковать единственным артефактором рода⁈
— Ну какой там риск… — замотал головой старший. — Кинул плетения на камни…
— Болван! — заорал дед. — Коноцуп взъерошенный! Тебе бы прижали нож к горлу, чтобы знал, какой там риск!
— Так ведь не прирезали ж…
— Потому что за него Надька просила!
— Так она ж сбежала, — проговорил средний, разглядывая крохотную паутинку в углу кабинета. И ведь нашелся же храбрый паучок, прокрался….
— Думать надо! Думать! Головой! Куда мы Надьку определить хотели?