– Разве Виктор не должен служить в армии?
– Он освобожден от призыва… Его родной отец погиб на учениях. Во всяком случае, у парня отсрочка из-за несовершеннолетнего брата и инвалидности отчима.
– Мама, я не могу… здесь оставаться. Я хочу в Москву! К подругам! У меня сессия скоро, надо готовиться к экзаменам.
– Курсовую и зачёты ты сдала. Экзамены ещё не скоро. Через неделю начнутся каникулы в школе – я постараюсь возвращаться пораньше, к обеду. Но до двух ты должна быть с братьями. Хочешь в Москву – пожалуйста, но ребят берёшь с собой. Покажешь им город, свой институт, сводишь в кино, в Зоопарк.
– Ты шутишь?
– Вовсе нет. Витя сдаёт вступительные экзамены в Бауманское училище через месяц. Мальчик очень умный, способный. И Петенька хороший. Вообще, замечательные ребята. Без матери росли… брошенные… поэтому немного… дикие.
– В каком смысле… дикие? – Галка подняла красивую, изогнутую, как крыло чайки бровь.
– Увидишь. Думаю, общение пойдёт вам всем на пользу.
– И когда же приезжают эти дикари?
– Уже приехали… Сидят в гостиной, за дверью. Пожалуйста, будь терпимее.
Галка поднялась с дивана, подошла к высокому, напольному зеркалу, дотронулась рукой до пышных локонов, поправила поясок на узкой талии.
– Хорошо, – согласилась она, – завтра возьму родственничков с собой в Москву, а сегодня пойдём купаться на плотину.
– Вот и прекрасно, – улыбнулась Мария, довольная внезапной уступчивостью дочери, – мальчики уже готовы. Я попросила их надеть шорты. Не хочешь поздороваться с братьями?
Галка резко распахнула дверь в гостиную.
С дивана поднялись два рослых, вихрастых парня в чёрных сатиновых, семейных трусах до колен, хэбэшных чёрных носках с подвязками и в грубых ботинках на высокой шнуровке.
Галка захлопнула дверь. Подошла к столу, вынула сигаретку и закурила:
– Они что, из тундры заявились?
– Почти, – улыбнулась мама, – из Плесецка.
– И в таком виде по улице пойдут?
– Не у всех есть шорты. Жарко. Твои любимые подружки, сёстры Позняковы, тоже одеты не как Любовь Орлова.
– Позняковы – правнучки Льва Толстого! Толстого! Они могут ходить, как угодно, хоть голыми, хоть одетыми – им ничего не надо доказывать поколений двадцать!
– Твоим братьям тоже ничего не надо доказывать. Мы – не Толстые, но Гржибовские и Вороновы стране послужили верой и правдой… и при царе… и без царя. Займись родственниками, как подобает… и прекрати курить каждую минуту.
Галка посмотрела на мать с укором.
– Будь по-твоему, мама. Я ими займусь.
Галка открыла дверь в гостиную. Братья стояли у стола и, вероятно, слышали через дверь всё, до последнего слова.
Младший, Петя, налился мучительным розовым румянцем, тень от густых ресниц затрепетала на наливных, здоровых щеках.
Старший смотрел спокойно, хоть и выглядел немного смущённым.
Странные глаза его, один – карий, другой – голубой, оглядели Галку оценивающе и быстро.
Он напоминал молодого, здорового зверя. Точеные скулы, белые зубы, крепкая шея, полуулыбка чётко очерченного, твёрдого рта.
Нелепые сатиновые трусы ничуть не портили вида мускулистого, сухого тела.
Парень смотрел почти ласково, как, вероятно, смотрели на женщин его древние предки, зная лишь одно предназначение мужчины: защищать и продолжать свой род любой ценой.
Галка кожей почувствовала далёкий звериный призыв.
Если бы она была волчицей или медведицей, то уже стояла бы рядом с самцом, нежно касаясь боками налитых мышц, положив морду на мохнатую, тёплую, звериную холку.
Но Галка лишь растерянно моргнула и уронила пепел сигареты на пол:
– Хаски! Ты?
Парень кивнул, чуть улыбнулся, отозвавшись на старое, детское прозвище.
– Какая ты стала красавица, Галка, – произнёс он искренне восхищённо.
– Здравствуйте, тётя Галя, – вмешался пунцовый, как маков цвет Петя и всё испортил.
– Какая я тебе «тётя Галя», олух? – Галка зло прищурилась на брата, – ещё раз так назовёшь, получишь по шее.
– Ну, вот и встретились, – улыбнулась Мария, – ладно, я на педсовет, дети. Вернусь к вечеру, – мама поочерёдно переводила взгляд с племянников на дочь и обратно и, уже выходя из комнаты, добавила: – Только не ссорьтесь, как маленькие.
– Аккуратней у калитки, мама! – спохватилась Галка, – там… камень большой лежит… не споткнись, – Галка посмотрела в окно.
– Камень? – обернулась Мария, – спасибо.
Хаски подошёл, встал рядом с Галкой и взглянул в окно.
Она удивилась, не почувствовав от тёплых плеч никакого постороннего, неприятного, мужского запаха.