— На выход. Тебе разрешили свидание.
— Какая прелесть, — уныло протянула она, поднимаясь, и вышла в коридор, даже не посмотрев на незнакомца, стараясь показать всем своим видом, что ей нет до него никакого дела.
Когда ее ввели в другую комнату, Свон на мгновение замерла, увидев за столом напряженного Грэма, который испытывающе взирал на нее хмурыми глазами. Она медленно опустилась на стул и сложила руки на груди, подняв на него глаза.
— Свободен, — произнес Миллс, и охранник покинул комнату, закрыв за собой дверь, — все-таки есть плюсы в том, чтобы быть опером, — попытался пошутить он, но почти сразу замолчал и подался вперед. — Здесь нет видеокамер, нет других прослушивающих устройств. Расскажи мне, что на самом деле произошло. Я хочу знать. Ты же не готова признать вину? Это не скоротает срок, ты сама знаешь, так что даже не…
— Грэм, — Эмма оборвала его, облизав губы, и сверкнула глазами, — это была я, понимаешь? Я саму себя называла вторым убийцей, чтобы не вызвать подозрений.
— Эм… но такого же быть не может, — прошептал он, покачав головой, — это же ты, какие… какие убийства?
— Убийство, если это так можно назвать, — поправила она его, — второе доказательство — фальшивка. Мне показывали видео, и если первое правдиво, то второе — чистой воды монтаж. Только вот настолько качественный, что никто не придерется. Хотя я уверена, что Нил бы разобрался. Я-то не большой ас в делах монтажа, а он бы нашел доказательства.
— С этим мы разберемся, не переживай, но… Ты… ты убила человека?
— Ту женщину… — блондинка облизала губы и зажмурилась. — Понимаешь, я теперь понимаю, что чувствовал все это время Киллиан, только у него были десятки случаев, у меня же один. Убить гадину и после этого жить с мыслью, что на твоих руках ее кровь.
— Я не понимаю тебя, Эм… — прошептал мужчина, пытаясь поймать ее взгляд, — о чем ты говоришь?
— Помнишь, нам почти год поступали заявления о том, что то тут, то там находят останки детей?
— Да, мы пытались разобраться, но нитей не было, и дело пришлось бросить.
— Вы бросили, а я иногда занималась этим делом, в тайне от вас, потому что… не знаю почему, если честно. Просто хотелось хоть что-нибудь сделать самостоятельно. И я выяснила окольными путями, что это за женщина. Она брала детей в приюте, не знаю, каким образом и как она вообще все это делала, но это и не важно было тогда, а потом убивала их дома. Я видела ее медицинскую книжку — она психически неуравновешенна, но почему она не лечилась — понятия не имею. И я… я нашла, где она живет, пришла к ней домой, а она как раз вышла из дома с мусором и стала подниматься к мусоропроводу, не закрыв дверь. Я видела, что она с сигаретами, а судя по тому, какой был мешок… — она поежилась, поджав губы, — я прошла по ее квартире, она однокомнатная, так что это полминуты, а ванной… Короче я поняла, что не ошиблась. А потом не помню, что со мной случилось, я просто выскочила из дома, сжимая в руке ремень, который лежал у нее на комоде, и…
— Эмма, — Грэм закрыл лицо руками и шумно выдохнул, — господи, это… Это же нереально. Так только в фильмах бывает.
— Добро пожаловать на премьеру, — горько усмехнулась Свон, не поднимая головы.
— Но почему ты не сказала? Почему не рассказала нам? Ты должна была сообщить об уликах, о произошедшем, мы бы разрулили как-то эту ситуацию, и сейчас этого дерьма бы не было и в помине.
— Я сейчас уже не знаю и так корю себя за это. Тогда были другие проблемы, и я старалась даже не думать о том, что произошло, погрузившись в работу и насущные проблемы. А сейчас…
— Постой, так почему ты сейчас молчишь? Расскажи, как все было, и тебя отпустят. Тебе же наняли адвоката, он вроде даже ничего. Правда я не в восторге, ну да ладно. Он ученый, а это главное.
— Ага, и что я скажу? — ухмыльнулась она, посмотрев на него, и закатила глаза. — Да, я задушила ту женщину, потому что она была первостепенной сукой, на которую ни у кого ничего нет, так как она все делала профессионально и тихо, а вот вторую я не убивала, и, кстати, это монтаж. Как ты себе это представляешь? Я никак не могу это доказать, потому что улики против нее сейчас уже превратились в пыль, да и мне никто не поверит. А со вторым убийством никто даже разбираться не будет — убила раз, значит, и второй раз тоже виновата. Будто ты не знаешь, как это работает. Поэтому я в тупике, Грэм, в тупике, и мне бы было плевать, если бы не Генри. Я только за него боюсь, боюсь, что матери будет нехорошо, и они оба попадут в беду, а это самое страшное, что еще может произойти сейчас.
— Не стоит бояться, Эмма. Просто расскажи ему то же, что и мне, а дальше уже его дело — разбираться и думать, как тебя вытаскивать. К тому же пока нет ничего более конкретного, тебя больше двух суток держать не могут, и сегодня вечером должны отпустить.
— Единственное, что радует меня сейчас, — фыркнула она, выдавив улыбку.
— Мисс Свон, — с места в карьер начал мужчина, опустившись на стул напротив нее, — я хочу Вам помочь. Так что пожалуйста, давайте перестанем играть в молчанку. Мне нужно, чтобы Вы, наконец, мне рассказали, в чем дело. Трудно помочь человеку, который сам этого не хочет.
— Я понимаю, Кормак, — перебила его Эмма, выдавив улыбку, и поджала губы, — я уже поняла, что мне нужно поговорить с Вами, иначе дело не сдвинется с мертвой точки. Я расскажу Вам все, как было на самом деле, а дальше… Я не знаю, как Вы выйдете из этого положения, но мне сказали, что Вы неплохой специалист. И я надеюсь на Вашу помощь.
— Сделаю, что в моих силах, мисс Свон, — кивнул адвокат, пододвинувшись ближе, — я полностью в Вашем распоряжении.
Август добился более тщательного рассмотрения и разбора второй видеозаписи, с целью выяснить, монтаж ли это или реальная запись. До тех пор Эмму выпустили под расписку до судя, хотя Кормак и сказал, что все обвинения будут сняты, так как он собрал всю необходимую информацию, чтобы оправдать ее действия. И Девушка впервые за пару дней вздохнула спокойнее. Несмотря на дождь, Свон медленно шла по улице, стараясь обходить хотя бы самые глубокие лужи, чтобы не намочить обувь, то и дело поправляя мокрое пальто, так как зонтик уже не помогал. Глядя себе под ноги, она не сразу заметила, что возле нее остановилась черная машина, открылось окно, и водитель, немного высунувшись, произнес, поправив надвинутую на лицо кепку.
— Мэм, ужасная погода. Может, Вас подвезти?
— Нет, спасибо, — отозвалась она, покачав головой, — мне недалеко. Я дойду сама.
— Очень плохая идея ходить под таким дождем. Я бы очень советовал Вам все-таки согласиться на мое предложение.
— Я благодарна Вам за внимание, но спасибо, не стоит, — развернувшись, она ускорила шаг, торопливо свернув с улицы в переулок и, зайдя за угол, замерла, прислушиваясь, не идет ли кто-нибудь следом за ней. Но было тихо, и девушка, успокоившись, пошла дальше, решив идти к месту ее назначения окольными путями.
В тумане показались ворота кладбища, и Эмма, на секунду замерев перед ними, прошла через калитку, медленно идя между могилами, стараясь успокоить вмиг ускорившееся сердцебиение. Это было странное чувство, приходить на свидание в такое место, но она понимала, что ей нужно немного поддержки. И поэтому, опустившись на скамейку, она скользнула глазами по надгробному камню, который установили пару дней назад. Ее взгляд пробежался по имени, фамилии, дате рождения и смерти, и она шумно облизала губы, прикрыв глаза.
— Это ведь глупо, да? Приходить сюда и разговаривать с тобой. Правда, я делаю это впервые, потому что раньше… короче, были проблемы. Я все равно не думаю, что мне нужно что-нибудь говорить, потому что я не суеверна, и ты ничего не услышишь. Я просто хотела… даже не знаю, зачем я пришла. Странно понимать, что ты не увидишь человека, который был в твоей жизни столь долгое время. Да и вообще я сейчас выгляжу слишком жалко, сидя на кладбище и говоря с камнем. Мне бы вообще не стоило выходить из дома в такую погоду…
— И то верно, мисс Свон, — она вздрогнула от грубого насмешливого голоса и, развернувшись, замерла, увидев Голда, который с наглой ухмылкой стоял в нескольких метрах от нее, опираясь на всю ту же палку. Девушка резко вскочила, дернувшись в сторону, но он резким движением достал из кармана пальто пистолет, направив его на нее. — Давай без резких движений, дорогая. И чтобы никаких криков, хотя, знаешь, лично я считаю, что отдать концы на могиле любимого очень даже романтично. В жанре Шекспира, верно?