— Но у тебя ничего не вышло, — фыркнула Эмма надменно, вскинув голову, с презрением глядя на него, — твой план провалился. Он не убил меня.
— Да, он просто умер чуть позднее и немного по-другому, оставив тебя без его волшебной защиты. Как печально. Он в земле, ты на стуле, а я победитель, как и прежде. Ты бы знала, как мне все это нравится, честно. Только вот мне не понравилось, как все затянулось. Я так надеялся, что он по своей традиции укокошит тебя сразу, но он решил поиграть, и эта игра затянулась непозволительно долго. Я наседал на него, а он лишь тянул… Кстати, — вдруг спохватился Бреннан, — тебе же интересно, откуда появились те волшебные фотографии, не так ли?
— О, ради Бога… — сглотнула она, снова побледнев, — это не мог быть ты…
— Еще как мог, лапочка. У меня… так сказать, свои способы слежки. Я думал, что там он тебя и убьет, поэтому и сказал, чтобы мне сделали фотографии. С ними я бы пошел в полицию или тупо подбросил их, чтобы я был опять же таки не при делах, и все чудесно. Но и тут все сорвалось: вы решили переспать, фактически у меня на глазах. Это было ужасно, но потом я решил, что уходить ни с чем скучно, и оставил снимки, подозревая, что в будущем они могут пригодиться. Что, собственно, и произошло. Я знал, что ты от него не будешь держаться подальше, начнешь ему, как и десятки других, надоедать, и он тебя убьет, все-таки выполнив заказ, но не особо в этом верил, так что почти не огорчился, когда ничего не вышло. И тогда я пришел к выводу, что разделаться с тобой можно, только устранив Киллиана. Поэтому я предложил ему сделку, от которой он бы не смог отказаться, а так как он всегда был слишком самоуверенным, то даже не подумал, можно ли бросаться на такое дело неподготовленным. Правда, и тут ты почти помешала. Но хотя бы я пришел к тому, чего хотел, и с тоской в сердце похоронил любимого сына.
— Ты никуда не уезжал, — медленно протянула она, — ты боялся, что я тебя узнаю?
— И, как видно, да, зря. Ты так рыдала, что вообще ничего не видела. Как глупо. Поддаваться чувствам, переживать, сходить с ума от эмоций, так страдать… Зачем? Жизнь одна, нужно беречь свои нервные клетки.
— Именно поэтому ты в прошлый раз так спокойно со мной обращался, да? — хмыкнула Эмма. — А я-то все пыталась понять, почему все это происходило, а ты, оказывается, берег свои нервы. Как трогательно.
— Ты про то, что я попросил своих ребят из тебя котлету для траха сделать? Так я просто хотел выбить из тебя весь твой гонор и характер, которым ты заинтересовала Киллиана. Ну и еще, конечно, отомстить за то, что ты мне всю жизнь карты путала. Я еще по-божески тогда я тобой повел, побои, изнасилование — я даже почти кайфа не получил, потому что тебя я хочу мучить, мучить долго и по-максимуму, чтобы ты просто сдохла, сдохла в моих руках, — он облизнулся, проведя рукой по ее губам, и она дернулась вперед, попытавшись укусить его, и мужчина засмеялся, отвесив ей пощечину. — Сука. Просто сука, больше ты никто, Эмма, всего лишь обычная шалава, которая только как подстилка и годится. Знаешь, у тебя поразительная способность мешать всему, что движется — я ведь специально сказал помощнику, чтобы он отправил смонтированное видео, где ты якобы пристрелила ту дуру в магазине, чтобы на тебе было два трупа и ты не могла отвертеться. Первая же была, верно, той еще швалью, но я не хотел делать из тебя героиню, а только психически неуравновешенную женщину, которой нужно лечиться. Тебя бы упекли за решетку, я бы забрал Генри, а потом и с тобой бы расправился. Но и тут вмешались твои друзья. Сволочи. Помешали такому плану. Вот разделаюсь с тобой, и можно будет заняться ими, и поверь, им будет гораздо хуже, чем тебе, потому что ты все-таки женщина, а я считаюсь с полом. С ними же я не буду церемониться.
— У тебя ничего не получится, — произнесла она негромко, поджав губы, — ты облажаешься, как и в прошлые разы, потому что у таких, как ты, никогда и ничего не выходит. Тебя посадят, и ты умрешь в тюрьме.
— Отлично сказано, Свон, — послышался насмешливый голос где-то из-за спины. Бреннан резко поднял голову и, побледнев, отшатнулся в сторону, покачнувшись. Эмма застыла, не понимая, что происходит, и попыталась повернуть голову, насколько это было возможно, но тут позади раздался топот, словно кто-то вбежал в комнату, затем последовали три выстрела, что-то упало, а Бреннан, воспользовавшись моментом, бросился через всю комнату и, рывком открыв дверь, скрылся за ней в тот самый момент, когда в нее впечатались несколько пуль. — Черт, надо же было промахнуться, — хмыкнул кто-то, снова шаги, скрип половиц, и Киллиан, оказавшись в поле зрения Эммы, сел на корточки, разрезая ножом веревки, которыми она была привязана.
— Ки… Киллиан?.. — просипела она, ошарашенно округлив глаза.
— А кто еще, детка? — усмехнулся он, рванув узел, — собственной персоной, еще и чертово дежавю подкатило. И, блин, — он поморщился, подняв на нее глаза, — почему ты никогда не слушаешь, что тебе говорят? Если бы ты села ко мне в машину, а не сбежала хрен знает куда, всего бы этого вообще не было. А в открытую сказать «Привет, это я», я не мог, так как подозревал, что за тобой могут следить. Но нет, блин, ты ушла. Как глупо, глупо, глупо, — последний рывок, и он помог ей подняться, разминая ее покрасневшие запястья. Блондинка скользнула взглядом по его лицу, кажется, почти не дыша, и изумленно выдохнула.
— Ты… ты живой?
— Как видишь, — обворожительно улыбнулся Джонс. Не успел он договорить, как Эмма, размахнувшись, ударила его по лицу, вложив в пощечину, кажется, всю свою силу. Он поморщился, дернув челюстью, и, тяжело вздохнув, кивнул. — Что ж, я, видимо, это заслужил, — еще одна пощечина обожгла уже другую половину его лица. — Ладно, и это тоже, — и снова. — А это за что?!
— Потому что ты скотина, Джонс! — закричала она, толкнув его в грудь. — Ты гребанный урод, мать твою! Чем ты думал, черт возьми?! Как ты вообще мог так со мной поступить?! Я думала, что ты умер! Мы похоронили тебя! Я… я не могла спать! Я чуть не умерла, а ты сейчас приходишь и просто улыбаешься?! Ты серьезно?! Ты понятия не имеешь, что заставил меня пережить!
— Свон…
— Что Свон?! Ты только и можешь, что твердить одно и то же, а я… Я эти дни вообще не жила, черт возьми! А ты появляешься неизвестно откуда и спасаешь?! Да что ты за человек такой, Киллиан? У тебя вообще нет чувств! Скотина! — она снова ударила его по груди, вымещая всю свою злость и обиду, и Киллиан, поморщившись, немного отступил и достал из заднего кармана брюк небольшую кассету.
— А что ты скажешь на это?
— Что это? — замерла Эмма, все еще тяжело дыша, непонимающе посмотрев на предмет. Потом, увидев скользнувшую по его лицу ухмылку, застыла, покачав головой. — Да ладно… Нет, ты не мог…
— Я уже сделал и даже собираюсь сделать вот это, — бросив кассету на пол, он придавил ее каблуком и куски бросил в угол, собрал ленту и, пройдя по комнате, открыл окно, выбросив ее на улицу. — Так что теперь у них нет на тебя ничего.
— Получается… ты все знаешь? — она облизала губы, побледнев, и медленно подняла на него глаза. Брюнет подошел к ней, не отрывая от нее хмурого взгляда, и жестко кивнул.
— Все. Я знаю все, Эмма, даже то, что ты бы не хотела, чтобы я знал. Понимаешь, я ведь как бы давно планировал вот так вот… умереть, скажем так. Дело в том, что таким людям, как я, нужно всегда иметь точную копию себя в радиусе пары километров, в полной, так сказать, боевой готовности, так что манекен разве что ждал своей участи. И когда все это случилось, я понял, что судьба сама мне говорит — подыхай и иди разбираться. Нет, я на самом деле мог умереть, рана все-таки не игрушечная была, но ее залатали те чудесные врачи, а вот дальше уже начался спектакль. Я уж не помню, как отыграл тогда в больнице, чтобы вы все поверили, что я трупак, но врачи мне помогли, естественно за деньги. А вот на похоронах манекен был в центре внимания, странно, что не расплавился от такого количества взглядов. Ну, а я скромненько стоял в отдалении, все-таки не каждый человек может похвастаться тем, что присутствовал на своих похоронах и имеет даже место на кладбище.