Еще десять минут поисков, и он остановился, не шевелясь, оглядывая опушку и темнеющий лес вокруг. Он даже не знал, жива ли она, есть ли шанс ее спасти или он найдет уже тело, которому ничто не поможет. Джонс вздрогнул, прижав руку к груди, стараясь поймать это новое чувство, которое горело кислотой на языке. Он боялся? Беспокоился? Волновался? Ему было страшно, ему было страшно, что увидит эти зеленые глаза безжизненными и пустыми. По его вине.
Снова собравшись с силами, он двинулся дальше, скользя глазами по округе и периодически зовя девушку по имени, не жалея легкие и горло. Кашель душил, и очень хотелось пить, но он не переставал звать, все еще надеясь, что услышит ответ.
Его рация снова и снова вызывала его, и Бут в ярости требовал, чтобы он вернулся, говорил, что это приказ, угрожал ему, но он не обращал внимание на шум, скользя пустым взглядом по однотипной картине вокруг.
В какой-то момент ему уже казалось, что он сам заплутал и не найдет выхода, как вдруг ему показалось, что после очередного его крика он услышал где-то отклик. Вздрогнув, он поднял голову и снова закричал, максимально громко, тщательно прислушиваясь.
— Эмма!
Несколько секунд показались ему целой вечностью перед тем, как до него донесся другой голос, зовущий его по имени.
— Киллиан!
— Эмма! Эмма! — развернувшись на голос, он бросился бежать, мельтеша глазами по окружающей его местности, и в какой-то момент заметил, как между деревьев, держась за их стволы, идет шатающаяся фигура.
Идет. Жива. Эмма. Всего три слова, которые дали ему силы, и Киллиан, рванув вперед, через минуту подлетел к плачущей Эмме и сгреб ее в охапку, прижав к своей груди.
— Господи, Эмма! Ты… ты жива!
— Киллиан… — шептала она снова и снова, вцепившись в его куртку, с трудом держась на ногах, — я… Я убила одного из них и… я не знаю, я упала в какой-то момент и ударилась головой. Отключилась, кажется, а потом попыталась встать, но нога… — она поморщилась, едва не упав, и Джонс помог ей сесть, не отпуская ее холодную ладонь, — подвернула… Я не знаю точно, но идти больно.
— Ничего, теперь все будет хорошо, — просипел он, скользнув рукой по ее щеке, стирая слезы. Девушка замерла, глядя в его огромные от страха и облегчения глаза, и накрыла его ладонь своей, крепче прижав ее к своему лицу. — Я… я так боялся, что ты… что ты погибнешь… из-за меня… снова… Я так боялся, что ты… — он поджал губы и прижался лбом к ее лбу, тяжело дыша. — Господи, Свон…
Эмма прижалась к нему, плотно закрыв глаза, и сглотнула, выдавив улыбку.
— Поможешь мне дойти до базы, пожалуйста? А то я эти десять метров шла с трудом.
— Конечно, я… — Джонс начал подниматься и, скрипнув зубами, упал на колени, прижав руку к боку, — дерьмо…
— Что такое? — она вмиг побледнела и, отдернув его руку, приподняла окровавленную рубашку. — Тебя ранили…
— А я даже не заметил, — горько усмехнулся он, поморщившись, когда ее пальцы коснулись раны, и поднял на нее блестящие глаза. — У меня была другая, гораздо более важная проблема.
====== 48. ======
— Как он? — Эмма, придерживая на груди полы белого халата, подошла к палате, возле которой стояли Грэм и Дэвид, негромко переговариваясь. — Перелом?
— Кость раздробили, — поморщился Миллс, посмотрев на палату, — но Нилу повезло — могло быть гораздо хуже. Правда, теперь он долго отсюда не вылезет, тяжелее работать будет.
— А как это случилось?
— А кто знает? Дэйв нашел его, приволок на себе, тот в отключке был. Мы в начале вообще перепугались, что ногу придется ампутировать, но сказали, что срастется кость. Правда, сколько времени потребуется — сложно сказать. Будем навещать его после работы.
— Хорошо, что все обошлось, — выдавила Эмма, обхватив себя руками. Грэм осторожно коснулся ее плеча.
— Ты-то как? Мы… мы так переживали за тебя, Эм.
— Я в норме, — она улыбнулась, облизав губы, — растянула немного ногу, но сейчас уже нормально. Тогда, наверное, больше шок был, поэтому я даже шла с трудом, да и нервы… Не лучшие друзья, так сказать.
— Я очень волновался за тебя, — прошептал он, прижимая ее к себе, и она уткнулась лицом в его грудь, обхватив его руками. Шатен прижался губами к ее виску, прикрыв глаза, и скользнул руками по ее спине, притянув ближе, — я не знаю, что бы делал, если бы ты…
— Я в порядке, — Свон, немного отстранившись, прижалась виском к его подбородку, прикрыв глаза, — обошлось. Правда, не переживай.
— Конечно, — кивнул Миллс, снова притянув ее к себе, крепко прижав ее тело, зажмурившись, — никогда бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось.
Она подняла голову, тепло глядя на него, и он бережно убрал прядь ее волос за ухо, улыбаясь. Эмма помнила, как раньше точно так же обнимала его, прижималась, ощущая себя в безопасности, любила и искренне верила, что будет с этим человеком до конца. Но сейчас… Ей было просто спокойно, как с хорошим другом, с надежным, хорошим другом, на которого можно положиться. Но не более того.
— Хаюшки, — девушка вздрогнула, резко обернувшись, и замерла, увидел, что к ним идет бледный и хмурый Киллиан с самым пресным выражением лица, которое только может быть, — как Кэссиди? Пришел в себя?
— Спит, — отозвался Дэвид, стараясь разрядить обстановку. Он прекрасно видел, как напрягся Грэм, сжав руки в кулаки, как побледнела Эмма, поджав губы, как наигранно улыбнулся Киллиан, вскинув голову. Нолан поморщился, устало проведя рукой по глазам. — Ладно, мы… — он замялся, судорожно стараясь придумать, как снять витающее в воздухе напряжение, но в итоге его оборвал Джонс, убрав руки в карманы, и протянул:
— Я на минуту. Хотел только узнать, как тут дела. У всех, — добавил он, облизав губы, — а так у меня дело. Так что всего хорошего.
— Ты же ранен, — попыталась остановить его Эмма, но он только фыркнул.
— Бывало и хуже. Всего хорошего, — отсалютовав им, он развернулся на каблуках и скрылся за поворотом. Грэм тяжело вздохнул, почесав подбородок, и посмотрел на девушку, которая отвернулась к окну, поджав губы. Дэвид, взглянув на нее, перевел взгляд на Миллса, кивнув на дверь, и тот слабо кивнул, убрав руки в карманы.
— Ладно, я пойду вниз, узнаю, когда можно будет точнее узнать, как у Нила дела. Не скучайте здесь.
Дождавшись, пока он скроется из вида, Нолан подошел к девушке и сжал ее ладонь, стараясь поймать ее взгляд.
— Ты в порядке, Эм?
— Почему все так, Дэйв? — прошептала она, поджав губы. — Почему я не могу быть счастлива с мужчиной, который по человеческим меркам является идеальным парнем? Почему я снова и снова отказываюсь от него, хотя это, возможно, мой человек? — она подняла на него блестящие глаза и покачала головой. — Я ведь знаю, что, если я скажу, что люблю его, он примет меня обратно, несмотря ни на что, потому что он любит меня, но…
— Боишься, что потом все начнется по-новой?
— Ты видел сейчас Киллиана?
— Его ревность и слепой бы увидел, — хмыкнул он, фыркнув, и сложил руки на груди, — так сказать невооруженным глазом. От него ревностью просто несет, как одеколоном. Как не заметить.
— Вот почему я не могу разобраться в нем? Мне бы уже давно пора выучить все типы людей, но его я могу понять. В один момент он пытается оттолкнуть меня, насмехается, ведет себя, как подонок, а потом ревнует к человеку, с которым он предлагал мне создать семью. Это нормально? Я хочу разобраться, но это нереально трудно. И я его отталкиваю, точнее пытаюсь, но бесполезно. Почему так? — она сжала его руку, и он даже вскинул бровь, изумленный ее силой.
— Ну, нравится он тебе, очевидно. Прям очень очевидно.
— Нравится? — Эмма покачала головой и облизала губы, посмотрев в окно. — Если бы все было так просто.
— То есть? — Дэвид нахмурился, вглядываясь в ее лицо, и она, поймав его взгляд, ответила очень тихо, прикрыв глаза.
— Я, кажется, люблю его. Это нереально, и я искренне надеюсь, что ошибаюсь, но почему-то мне кажется, что это уже не изменить. Я ведь пыталась его ненавидеть, игнорировать, даже презирать, но как-то не выходит, как бы я не старалась. Он под кожей, понимаешь? Этот чертов эгоист просто под кожей, как вирус, и я не могу убежать.