- Только на гранях озёр. Вон к протоке подойдём - тогда...
- Понял, буду добрым, как кот Леопольд.
Катюшка улыбнулась. Невинная шутка несколько разрядила напряжённую атмосферу.
- Лишь бы вредоносных мышат не было. А то прогрызут дырку в днище, мало не покажется!
- Ой, а я мышей боюсь... Может, не надо Леопольда, а...
- Тогда, тогда...
Протока приближалась. Юрка прикрыл глаза и принялся вспоминать. И как они с Саньком шли по лесу, и как просили ключ под дождём, и как... да-да и каким чудесным было последующее пробуждение.
- Ой, Юрка, ты такой хороший!
Он открыл глаза. Последняя загогулина Большого Змеиного осталась за кормой. Они шли в протоке, по берегам которой направо и налево цвели огромные ромашки. Чистые, белые, с трогательными жёлтыми серединками. Они тянули вверх свои головки и слегка качались, колыхаемые лёгким ветерком.
- Ну, так получилось, - Юрка слегка потупился. Протока была небольшой. Уже метров через двадцать виднелась гладь следующего озера. - Вот вспомнилось. Это... Катюш, вы ж такой праздник нам сделали - сами не понимаете.
- Может, и понимаем, - девушка всмотрелась куда-то вдаль, а потом, не торопясь, принялась стягивать свитер, - Теплеет...
Юрка снова посмотрел на неё. Точёную фигурку Катюшки в белом обтягивающем топике с сакраментальным "Я люблю Русь", где второе слово представлялось сердечком, можно было помещать на обложку любого глянцевого журнала. Даже "Плейбоя", ибо острые, словно немного набухшие сосочки девичьей груди настолько соблазнительно рвались наружу сквозь тонкую материю, что Юрке с большим трудом удалось заставить себя продолжать работать вёслами.
"Всё будет, всё будет. Немного потом. И... раз. И... два. И... три".
Иногда совладать со спинным мозгом, ничуть не легче, чем с головным. Голова думала о цветочках, а похоть рвала плавки, заставляя напрягаться, взнуздывать себя, преодолевать.
Юрка понимал, что это тоже пока всё искусственно, что то, что происходит с ним сейчас, настолько же реально, как и хатифнаты, а поэтому продолжал вёслами выкраивать у водного простора метр за метром, приближая их к конечной точке. Испытание страстью ведь ничуть не легче, чем испытание страхом. Вот только не каждый носящий брюки сможет не превратиться в животное тогда, когда быть животным модно и брутально.
- Если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь - веселей дорога, - начал Юрка, полагая, что песня хоть как-то выбьет из него пошлые мысли, позволит вести лодку без "шевелящихся в штанах муравьёв".
"Муравьи" понемногу отступили. Копошащаяся вроде уже сама по себе плоть перестала требовать немедленных действий сексуального характера. Небольшая осечка вышла только на строчках про медведя, когда сбоку внезапно рыкнуло так, что волей-неволей пришлось втянуть голову в плечи. Впрочем, подстроившийся Катюшкин голосок, оставил косолапого далеко за бортом. Он, без сомнения, всё же на берегу был один, без медведицы, а, значит, опасности для двоих в лодке не представлял.
- Нам счастливую тропинку выбрать надобно, - пел уже Юрка новую песню. Всё же неплохие песни выдумывали раньше люди для детей - светлые, оптимистичные. С такими можно было идти и в опасные походы, покорять горы, переплывать океаны и моря. В любой песне ведь важен первоначальный настрой. И тогда она поможет и жить и строить и добираться до неоткрытых островов, добираться, даже если путь не изучен и опасности на каждом шагу, включая первый.
- А ты молодец, - прошептала Катюшка после очередной песни. - Ведь это уже озеро Почти.
- Почти что?
- Называется оно так. "Почти". Там часовенка на островке. Хотя... мне кажется, что это не из-за неё.
- А из-за того, что осталось всего-ничего, - попытался угадать Юрка.
Девушка кивнула.
- Я ведь, если честно, на тот островок, сердечком, так ни разу и не попала. Вот сюда доезжала, но не дальше. Ты мне веришь?
- А чего так?
- Сдувались все. Или трусили. Но, ты ведь не такой, да?
В этот момент Юрке очень хотелось быть не таким. Он обернулся и впереди увидел землю острова, о котором говорила его спутница. На крутом берегу виднелся сруб часовни, увенчанной традиционной луковичкой. Верить и хотелось и не хотелось одновременно. Сложные чувства бродили где-то внутри, бурля и переполняя. Былые мысли о том, чтоб попользоваться девчонками в своё молодое удовольствие, весело и без оглядки на последствия оттянуться в отпуске на островке любви и в его окрестностях сменялись подспудным уважением к своей спутнице, какой-то трогательной близостью к девушке с васильковыми глазищами и маленьким братишкой, оставшимся дома.
- Катюш, давай сразу дальше, а? Часовня - это, конечно, неплохо, но... Впереди ведь ещё одна протока. Мы пройдём и её. Сами пройдём. Живые же. Так что, вперёд?
- Поехали. Ты знаешь я... я тебе верю.
Эти слова пролились в душу Юрки целебным бальзамом. Конечно, можно было отдохнуть или, по крайней мере, переждать утренние часы. Но... сложнее было доказать, что ты человек. Остаться им.
Юрка кивнул и, затабанив правым веслом, двинул лодку к последней протоке. Солнце медленно вскарабкивалось на своё дежурное место, и всё в жизни ещё только начиналось.
<p>
</p>