. В следующий раз Хатико проснулся от скрипа табурета. По ступенькам уже поднималась покупательница, и Кевин спешил в магазин. Солнце уже пригревало по-летнему, в лужах уже во всю купались воробьи. Хатико полежал ещё немного, наблюдая за площадью. Людей было больше, и скоро должен был прийти ещё один поезд. Собака лениво поднялась на ноги, и заглянув в двери, махнула на прощание хвостом. Хатико шагал по асфальту неторопливо, спешить ему было некогда - расписание прибытия поездов он знал хорошо и никогда не опаздывал. Он прошёл мимо лужи, где купались воробьи. Хатико не хотел их пугать, но они вспорхнули, лишь увидев его тень. Тщательно обнюхал бортик тротуара на повороте – давнейшее место меток всех окрестных собак – и оставил свою. Томми на скамье уже не было, как и кусочков пирожка. Там сейчас сидела девочка, которая болтала ногами в воздухе и поглядывала то на перрон, то в сторону газетного киоска. Около неё лежала большая папка, от которой пахло красками, а в руках была булка, от которой она отковыривала кусочки и бросала перед собой. Там уже собралась целая стайка голубей, которые наперегонки склёвывали крошки, едва те долетали до земли. Хатико не успел далеко отойти, когда девочку окрикнул мужчина, только что купивший газету, и махнул рукой, указывая в сторону перрона. Девочка поднялась со скамьи, отряхнула с подола крошки, и, взяв двумя руками папку, направилась в указанную сторону. В это время на поезд было больше народа, чем ранним утром. На этот раз Хатико сел поближе к билетной кассе. Сейчас, как всегда в последние минуты перед прибытием, несколько человек стояли в очереди. На собаку никто из них не обратил внимания, но Хатико знал, что спустя несколько минут после того, как поезд издаст свисток отправления, из кассы выйдет старик Майкл. Пёс считал своим долгом встретить его в это время и проводить до помещения депо и обратно. Люди на перроне ещё нетерпеливо поглядывали то на часы, то в ту строну, откуда должен был появиться поезд, а Хатико уже чувствовал, как дрожит земля под тяжёлыми колёсами состава. Собаку уже давно перестала удивлять эта непонятливость людей, которые больше надеялись на свои глаза. Парень, стоящий у самого края перрона, встрепенулся и рванул к перилам, у которых стояли две сумки. Остальные люди тоже засуетились. Исходя из этого, Хатико сделал вывод, что поезд, приближение которого он чувствовал, показался в видимости людей. В толпе мелькнула та девочка, что кормила голубей, её быстро заслонила спина мужчины. В последнюю минуту по ступенькам взбежали несколько ребят. Им даже удалось проскочить между перилами и толстой женщиной в платке. Толпа приехавших торопилась мимо Хатико, не обращая на него внимания. А пёс привычно выхватывал новые запахи. Последний человек пах чем-то знакомым. Хати даже немного проводил до автобусной остановки, пытаясь до последнего вспомнить аромат. И только когда тот сел в транспорт, вернулся к билетной кассе. Старик Майкл за это время успел её закрыть, и уже направлялся к депо, так что Хатико пришлось его нагонять. Майк на это не рассердился (да он вообще никогда не сердился). Он нагнулся на ходу и потрепал пса по холке: - Эх, Хатико, опаздываешь ты. Стареешь? ... Пёс заглянул ему в лицо и махнул хвостом, полностью согласный с ним. Дверь депо, так же как и в магазине Кевина, придерживалась открытой с помощью кирпича. Внутри, как обычно, ходили и разговаривали люди. Хатико остался на улице – ему почему-то не захотелось заходить, но он внимательно обнюхал внутреннюю створку двери. Та пахла сырым деревом и старым лаком. Затем пришла очередь ознакомиться с метками и пометить угол здания, проверить новые запахи около лавки, где служащие депо имели обыкновение курить. Под скамейкой обнаружилась небольшая, с короткими лапками, собачка Лаки, которая уже два года провожала на работу свою хозяйку, что работала здесь (так же когда-то делал и Хатико). Лаки так крепко спала, пригревшись на солнце, что проснулась только тогда, когда Хатико дыхнул ей в ухо. Старый пёс просто не мог удержаться от старой шутки, уж очень весело на это реагировали, что Лаки, что Томми. Только Томми подпрыгивал на месте, вздыбив шерсть и хвост, а Лаки грозно взлаивала. Лаки на такое ребячество Хатико не обиделась, а потянувшись и обнюхавшись строго по ритуалу, предложила поиграть. Не то что Хатико был постоянным партнёрам по играм, но два года назад, когда Лаки появилась здесь неугомонным щенком, ему просто некуда было деваться. Да и не таким старым как сейчас он тогда был, на несколько минут, чтобы побегать, сил хватало. А дальше неугомонный щенок предпочитал использовать взрослого почтенного пса в качестве большой игрушки, которая в воображении Лаки превращалась то в барсука, то в лису. Упомянутых зверей Хатико никогда не видел, но верил, что они есть, потому что Лаки происходила из породы охотничьих собак и первые полгода жила в доме охотника, среди опытных рабочих псов. Почему однажды Лаки подарили её нынешней хозяйке, она не знала, но то, что она собака охотничья, помнила. Поэтому грозно гоняла всех кошек, что осмеливались пробраться на её двор или просто пересечь дорогу её хозяйке. А когда по близости не было нарушителей границы, она искала мышей и кротов, которых её тоже учили ловить псы-охотники. Единственный кот, которого она терпела, был Томми. И то только потому, что Хатико его защищал. Впрочем, сам Томми предпочитал с Лаки не встречаться. К счастью для Хатико, из-за угла донеслось: - Лаки, Лаки! Где ты? Иди сюда... Лаки-Лаки. Собачка стремглав бросилась на голос, а старый пёс медленно двинулся следом. Когда он повернул за угол, то увидел только удаляющийся хвост Лаки. Она прыгала и вертелась вокруг своей хозяйки, всем видом показывая свою радость, а Хатико облегчённо разлёгся поперёк дорожки.