Мистер Нейт поднялся с кресла, но и по нему было видно, что он ощутил то же самое. Как и я. Гул пробирал до самой души. Он посадил ее в кресло, успокаивая. После минуты затишья, ведущие новостей вновь вернулись к обсуждению видео астронавтов.
Не став задерживаться, я вернулся в дом родителей. В этот момент все выбрались из своих домов, делясь друг с другом событиями и мнением о гуле. На моих родителей гул тоже подействовал также. Они были испуганы. Моя жена тоже была напугана им. Я же просто ничего не понимал. Но больше всего меня мучил вопрос о моем друге. Откуда он все это знал? До генерала я так и не смог дозвониться, все линии были перегружены. Но ближе к ночи нарастающее волнение прекратилось. По каналу дали трансляцию из Ватикана. Папа заверил, что ничего страшного не происходит, и что это пришельцы пытаются просто выйти на контакт, не более. Но уж чего, а ложь я прекрасно видел. Может быть, на многих она и подействовала, и в беспорядки это не переросло, но не на меня. Я ясно видел, что он что-то недоговаривает. Но вот что? Решив не загружать себя мыслями, я решил, что поеду утром в штаб и там все узнаю. Ну а сейчас пора было немного поспать.
Ночь прошла не очень. Различные мысли никуда не делись. Я, как и все, тоже поддался панике, только с самоконтролем у меня было все хорошо. Я не давал эмоциям взять верх над собой. Встав рано, хотя за окном ничего не изменилось, я, не будя родителей, поехал в Вашингтон. Одно хорошо, что утром в это время машин крайне мало, как и людей на улице. Все еще спали.
Приехав в штаб к девяти, я зашел внутрь. Обычно в это время все были приветливы, но сегодня многие ходили пасмурными, а некоторых коллег по работе я так и не встретил вовсе.
«Вроде рабочее время, а многих нет» - пронеслось у меня в мыслях, когда я зашел в полупустой лифт.
На своем этаже я не встретил сегодня своей секретарши. Уж кто, а она всегда приходила вовремя, а сегодня кресло было пустым.
Положив папки на свой стол, я отправился к генералу. Даже он сегодня был пасмурным, сидя на своем кресле за столом, скрестив пальцы на руках.
- Добрый день, генерал Эркхарт, - поприветствовал я его.
- Уж чего, сынок, а день сегодня явно не добрый. – ответил он, посмотрев на меня серьезно.
Тут я заметил, что его глаза красные.
- Что-то случилось? – спросил я, не понимая ничего.
- Ты разве ничего не знаешь?
- Нет.
- Плохо, сынок, очень плохо. – сказал он тихо, включая свой телевизор.
- Сегодня сбылся самый страшный ночной кошмар! – всхлипывая, произнесла ведущая. – В один момент миллионы младенцев и детей до трех лет умерли. И даже правительство никак не может ответить на это. Было ли это вспышкой чего-то, эпидемия. Все дети просто умерли…
Большего я ничего так и не расслышал из разговора. Я посмотрел на генерала, который продолжал смотреть на меня полными от слез глазами. Дрожащими руками я достал телефон, звоня своей жене, в больницу.
- Наш малыш погиб, - раздался плачущий голос в трубке, - он умер ночью.
В этот момент мне совершенно нечего было сказать. Из моей души как будто выдернули весь цвет и всю радость, наполнив пустотой. Я не мог поверить тому, что услышал по новостям, но моя жена подтвердила происходящее. Я спиной прижался к стене, и медленно сполз вниз. Слезы навернулись у меня на глазах.
- Держись, сынок! – сказал генерал, подойдя ко мне, помогая мне подняться.
Не знаю, как ему удавалось держаться, ведь он потерял двухлетнюю дочь.
- Он… умер… - выдавил я из себя слова. – умер…
Я очень быстро выскочил из офиса генерала, побежав к машине. Я все еще верил, что мой ребенок жив, и, наполненный этой надеждой, я отправился сразу к больнице. Но мои надежды не оправдались. Хоть как я не пытался пробиться в блок с младенцами, меня туда так и не пустила вооруженная охрана. Я видел за их спинами, как, одну за другой, выкатывают каталки с лежащими под покрывалами трупиками детей.
Как и оказалось, все дети до трех лет погибли в этот день. Я даже не мог найти слов, чтобы утешить ее, как поднялся к ней в палату. Да и практически никто из находящихся здесь людей не мог подобрать слова, чтобы как-то утешить. В этот день флаги у всех стран были спущены. Даже вся преступность в этот день снизошла до нуля. Кто бы ни прибыл на нашу планету, но вызвав скорбь в одну минуту, ему удалось сделать то, что мы не могли сделать веками. Он заставил умолкнуть все кровопролитие в один день.
Помимо непонимания, у меня в голове возникли мысли о том ученом, коего я встретил на раскопках. Вероятно, он что-то тоже знал, но я не стал его слушать. А если бы послушал, то, может быть, нам удалось бы это предотвратить. Из своих мыслей меня вновь вывел странный гул мрачного колокола, вновь раздавшийся, над городами, чем вызвал неимоверный плач всех семей, которые в один миг потеряли то, ради чего жили.