* * *
Генерал Эркхарт так и не позвонил мне, как только все произошло. Только через час все новости на каналах трезвонили о самом страшном дне, произошедшем в мире. Как и говорил Винсент, это было хуже, чем во все времена. Миллиарды семей лишились своих детей всего лишь за одно мгновение. Даже Винсент сел в кресло, уставившись на меня пустыми глазами. Он очень сильно переживал.
- Дальше будет только хуже. – тихим тоном произнес он. – Единственным способом будет – это просто наложить на себя руки, чтобы не видеть того, что развернется дальше. Предвестник – это лишь малая часть. Сейчас Он отсеял детей, чтобы увидеть, было ли среди них Судьбоносное дитя. К вечеру мы это узнаем. А теперь, прошу прощения.
Поднявшись с кресла, он попросил мой номер телефона, сказал, что свяжется со мной позже, и быстренько покинул мой дом. Я понимал, куда он хотел отправиться. Быть может наконец-то позвонить своей жене, чтобы поговорить. В любом случае мои раздумья прервал телефонный звонок.
- Капитан Пауэлл, - раздался хмурый тон Эркхарта в трубке, - приезжай в штаб Альянса.
Я не заставил его ждать, и сразу поехал туда.
- Тот, кто бы ни был в той цитадели, но он явно перешел все черты. Уничтожил посланных к ней наших астронавтов, обломки корабля выловили недавно у побережья Российского Альянса, так еще и умертвил всех детей на нашей земле. И мы решили с советами всех Альянсов, что должны нанести ядерный удар по этой крепости. Мы должны уничтожить его!
- А не разозлит ли это еще больше его, ну того, кто там? – спросил я.
- Сынок. Ты потерял своего ребенка, все в мире потеряли своих детей. Мы должны показать всем, что мы можем защитить себя. – сказал генерал строго. – А теперь ключ в руки, и через полчаса мы все должны запустить ракеты. Живо!
- Есть сэр! – сказал я, покинув его кабинет.
Взяв ключ от компьютера, который заведовал ядерными установками Альянса, я спустился под штаб. Солдаты расступались передо мной, когда я шел к самой дальней комнатке, в которую, никто не надеялся, что вообще придется заходить когда-либо. Там, на большом мониторе, постепенно на связь выходили члены Альянсов, рапортуя, как и рапортовал я, о готовности к применения ядерного оружия.
Как только время вышло, мы все вставили ключи в специальные замки, открыв панель запуска. Наведя ракеты на цель, мы, один за другим, начали выпускать ракеты из шахт. Я сидел, наблюдая, как репортеры показывают запуск ракет, и как они взлетают в космос. Не могу себе представить, какой кошмар был бы, если бы они все были обращены на наши головы. Но сейчас они были обращены на врага.
Все ракеты, одна за другой, достигли цитадели, поражая ее. Сила всех зарядов была такова, что небольшие волны выплеснулись на северные части материков, как и раскатившийся гул по небу, вместе с северным сиянием. Многие были в радости от того, что все прошло по задуманному нами плану, и что цитадель будет повержена. Но как наша радость не была велика, она сразу исчезла с лиц всех, как только сигнал на всех мониторах вдруг изошел помехами, а затем появилась четкая картинка пустого, внутреннего двора цитадели. Как оказалось, трансляция велась на все каналы, во всем мире. В центре светящегося и исписанного символами двора стояло трехметровое существо, окруженное черным дымом. Все, что можно было различить, это не менее черный доспех странной формы, с выгравированным на нем символикой, и капюшон, из-под которого даже не было видно лица. Странные символы парили и вокруг него, переливаясь различными цветами. Кто-то нес камеру вперед, потому что она немного шаталась, а затем медленно повернулась вбок, открыв взору изуродованное и безэмоциональное лицо, в котором прослеживалось черты астронавтки. Камера отъехала назад, показав ее полностью, вернее то, что от нее осталось. Больше она похожа была на обожженного зомби без одной руки. Она ковыляла вперед, и потом посмотрела в камеру.
- Это было бесполезно… - прохрипела она.
Вдруг по всей цитадели задался удар колокола. Часы вновь пробили, что пришло время. И, на этот раз, он был не один. Череда ударов разлетелась по всему миру. Каждый удар заставлял чувствовать себя все более и более некомфортно. Появился панический страх. Гул как будто проник в само сердце, отдаваясь каждым ударом в самой душе. И, вместе с этим, он вытащил все нехорошие моменты на поверхность. Все эмоции, все воспоминания чередой прошли через сознания, показав все плохое, вне зависимости, было ли оно сделано случайно, или же намеренно. Все тяжелые грехи, обиды, злость, все вылезло из сознания, и не только у меня. Я упал на колени, корчась от всего того, что меня охватило.