- Я был выпущен из темноты, чтобы поиграть. Так давайте начнем игру!
Рукой он схватился за рычаг, и кое-как его опустил. Колесо началось медленно вращаться в обе стороны с тяжелым звуком, перемешивая рисунки. Мы стояли в ожидании, никто даже пошевелиться не мог. Как только колесо остановилось, две позиции на нем выделились зеленым светом, показав два рисунка. Следом раздался чудовищный гул колокола.
- Что это значит? – спросил генерал, поглядев на меня.
Затем на мониторах показались помехи, лишь через несколько секунд они включились, показывая дома и погромы. Трансляция велась из Чикаго. Женщина-репортер комментировала события, как вдруг, с небес вниз обрушились канаты. Они устремлялись к людям, хватая их, затягиваясь петлями вокруг шеи и поднимая ввысь.
- Не могу поверить, что это происходит! – в ужасе проговорила она, смотря на происходящее. – Канаты, спускаются с неба, сотнями, нет, даже тысячами, они…
Канат завязался вокруг ее шеи, не дав договорить, как и вокруг шеи оператора, и тот выронил камеру на асфальт, но она продолжала снимать.
Не прошло и пары минут, как все в городе были повешены на канатах. Рисунок на колесе был в форме удавки, а второй – где должно было произойти. Люди за границей темной дымки наблюдали, как на их глазах произошло то же самое. Весь ограниченный округ был приговорен к повешенью в один миг. И приговор был исполнен.
- Сколько ненависти нужно иметь, чтобы поступить так... – произнес генерал в недоумении. - Какой бессердечной тварью нужно быть, чтобы вершить подобное?
Смотря на него, я видел то же самое. Какие вещи творил он, когда убил моего друга, и какие вещи он мог творить еще до. А сейчас он пытался оправдаться, что намного лучше всего этого. С разницей лишь в том, что у хозяина крепости не было ни морали, ни сострадания, совсем ничего. Он делал это, потому что мог делать. Неужели Винсент был прав, и мы не заслужили прощения? А если Сэм был судьбоносным ребенком? После всех этих событий я был готов поверить в то, что знал Винсент. И, вероятно, только он знал, как прекратить все это, или, по крайней мере, попытаться. Он сказал, что хозяин цитадели ищет судьбоносное дитя. Может Винсент вскоре расскажет мне о том, что найдет.
Покинув совет, я решил выйти на улицы города, погрязшего в беспорядках. Люди метались туда-сюда, хватая с полок магазинов все подряд. Но они даже не знали, что произойдет вскоре, как и я тоже не знал. Сев в машину, я отправился в больницу, где была моя жена. Добирался я туда с трудом. В итоге пришлось оставить машину на дороге, среди других брошенных.
Вскоре я открыл двери родильного отделения. Жена должна была быть там, на третьем этаже.
- Вы к кому? – спросила темнокожая медсестра, нахмурив брови.
- Я к миссис Пауэлл. – ответил я.
Их всех перевели в центральный госпиталь. Здесь же делать больше нечего. Попрощавшись, я отправился в главное отделение – здание по соседству. Тут толпилось много людей. Все же беспорядки дали о себе знать.
- Я к миссис Пауэлл, - сказал я администратору, - в какой палате она?
- Док, тут мистер Пауэлл. – ответила администраторша.
Через секунду из двери выскочил парень в белом халате.
- Мы не могли с вами связаться. – сказал он. – Связь совсем плохая сейчас.
- Я это заметил. – ответил я. – Так куда мне пройти?
- Ваша жена, Мисти Пауэлл, скончалась час назад. – ответил доктор. – Она сбросилась с крыши.
Дальше же я не особо понимал, что он говорит. Весь мир сейчас как будто почернел, погрузив меня в пустоту. Эта новость окончательно меня добила, и я, пошатываясь, опустился на свободное кресло. Доктор продолжал что-то говорить, но я не воспринимал его никак, как и происходящее вокруг. Время как будто остановилось.
- Сейчас она в морге. – эти слова вывели меня из забвения. – С вами все хорошо? Может вам дать успокоительного? Вид у вас не очень.
- Нет, спасибо, - запинаясь, ответил я, - я могу спуститься туда, чтобы посмотреть?
- Да, можете, - ответил доктор, - я сейчас сообщу охраннику, он вас пропустит.
Кое-как встав с кресла, я быстрым шагом пошел в то здание. На глаза наворачивались слезы, и я их кое-как сдерживал. Я понимал, почему Мисти так сделала. В Чикаго были ее родные. И она видела по телевизору в палате, что случилось там. Смерть нашего ребенка и так ее подкосил, так еще и это. Именно это было самым объективным обстоятельством, почему она это сделала. Да и меня не оказалось рядом в этот момент.
Охранник не стал препятствовать мне, а сопроводил до нужного помещения, где на столе под окровавленной простыней, лежала моя жена.