- Можно я побуду тут немного один? – спросил я.
Охранник одобрительно кивнул, и покинул помещение, оставив меня наедине с моей женой.
Я никогда не думал, что у меня есть столько слез. Я упал головой к ней на грудь, сильно сжимая ее руку. Слезы промочили простыню. Плача и всхлипывая, я вспоминал все о ней, от самого начала нашего знакомства. А теперь она лежит здесь, бездыханна. И я не смог ее защитить, меня не было рядом в этот момент, чтобы остановить, утешить. А она нуждалась в этом больше всего.
- Прости… - прошептал я, зная, что она не ответит.
Не знаю, сколько времени я тут провел, мне показалось, что вечность. Если бы охранник не зашел, проверить меня, я бы все также сидел подле нее.
- Сэр, вам пора, - сказал он, - вы и так уже здесь больше часа.
- Да, да, - отозвался я, вытирая остатки слез, - уже иду.
Последний раз взглянув на свою жену, я закрыл ее лик покрывалом.
Покинув морг, я решил пойти в небольшую часовенку при больнице. Священник все еще был там, двери внутрь были открыты. Войдя внутрь, я прошел к средним рядам, сев на лавочку. В этот день совершенно никого не было, ни одного человека. Тишина и спокойствие царили здесь, как и благодатная атмосфера. Я посмотрел на алтарь, на возвышающееся над ним распятие Христа.
- Ты сказал, что придешь, когда придет время. Что спасешь всех. Но тебя нет… - произнес я. – А время уже пришло.
- К сожалению, он не придет, - произнес священник, перебирая четки в руках, неожиданно севший рядом со мной, - людям уже нет дела до религии. Последнее время показало, что Бог окончательно отвернулся от рода людского, как и люди от него. И тогда с небес спустится посланец его, и будет вершить суд, так, что живые позавидуют мертвым. Что и происходит. – ответил он, посмотрев на меня, а затем добавил: - Вы первый, кто за все эти дни вошел сюда.
- Но почему именно сейчас? – спросил я, ожидая ответа.
- Рано или поздно это должно было произойти. Просто пришло это время. – спокойно ответил священник. – Многие из писаний говорили об этом. И учили нас, как избежать всего этого. Но мы не слушали. Мы избрали этот путь сами.
- И теперь всему будет конец. – дополнил я. – Значит, не стоит продолжать жить. Все равно конец неизбежен. Рано или поздно, он убьет всех каким-нибудь методом.
- Это его судьба: вершить суд. И другой у него быть не может. Мы не знаем, что творится у него в сердце.
- Уж чего, а сердца у него точно нет. Он убил детей, моего ребенка, мою жену. О каком сердце может идти речь?
Священник посмотрел на меня, добродушно улыбнулся:
- Какое бы сердце у него не было, я верю, что в глубине его все еще есть милосердие к нам. Что всегда есть возможность остановиться и измениться. Доказать, что чтобы ни случилось, ты всегда будешь сильнее в конце. Посмотри на Иисуса. Даже после всего, что с ним сделали, ему хватило сил заступиться за нас. Хоть мы и распяли его.
- Вы говорите, как и мой друг. Но ведь Иисус не пришел.
- Кто знает. Кто это знает. – произнес священник. – Но он всегда в этом мире, в наших сердцах. Может он уже среди нас. Только никто не желает видеть. Мы все забыли о сказанных им словах. О том, что мы должны быть милосердными друг к другу, что должны помогать друг другу, должны жить ради других. Тот, кто пришел с цитадели, показал нам сейчас, что мы больше не едины. Мы разобщены и каждый сам за себя. Он прочел наши сердца.
Как только священник произнес эти слова, я вспомнил тот момент, как все мои воспоминания выползли наружу. Только плохие.
- Но ведь он увидел только плохое. – сказал я. – Он не увидел хорошее.
- Хорошее мы должны были построить. – ответил священник. – Но мы выбрали путь того, что он увидел в наших сердцах. Мы не идеальны, и каждый из нас что-либо совершал в жизни, от мелких случаев до тяжелых. Настало время попросить прощения за все содеянное. Но, боюсь, что это уже поздно делать. Все религии были основаны на лжи, чтобы править людьми. Они отвлекли нас от истинной сути. Мы заставляли верить ради выгоды. Но были те, кто искренне верил сам, не заставляя верить других, лишь только открывал сердце для других.
Священник посмотрел еще раз на распятие Христа.
- Он не испугался предстать перед лицом палача. Как и смог простить всех. Вот истинное милосердие.
Вдруг нашу беседу прервал страшный гул колокола, вновь разлетевшийся по небесам. Я вскочил со скамьи, но священник вдруг схватил меня за рукав.
- Помни о милосердии и сострадании. Только так ты предстанешь перед ликом судьи в чистом свете.