Девочке же тоже не спалось. Она лежала и смотрела на меня своими глазами. Хоть она ничего и не видела, все же я ощущал на себе ее взгляд. Потихоньку приподнявшись с кровати, она выхватила блокнот из-под подушки, потихоньку подошла ко мне. Может она и была слепа, но в пространстве все же ориентировалась хорошо. Она подошла ко мне, усевшись на диван, рядышком. Открыв его, она написала всего несколько слов в транскрипции для слепых. Хорошо, что нас учили понимать его. Английскому, по всей вероятности, их учили, потому что написала она на его транскрипции. «Хорошие времена ведь настанут, так ведь?» - было написано в нем.
Я не знал, что ответить девочке. О каких хороших временах она говорила, я не понимал. За все это время я потерял многое. А вот она? Девочка, сидевшая передо мной, ничего не видела и не могла нормально общаться. У нее совсем ничего не было, ни семьи, ни нормальных друзей, ни дома.
- Я не знаю. – ответил я ей шепотом, чтобы не разбудить остальных. – Мир сейчас совсем другой.
Девочка взяла блокнот, и быстро начертала что-то, затем показала мне.
«А каким он был раньше? Настоятельница Вандерхольт говорила, что он не сильно хороший. Но наша няня говорила, что он хороший. Что в нем много есть хорошего. Она всегда читала нам сказки. И в них всегда все было хорошо, не важно, через что героям приходилось пройти. Я могу лишь представлять их себе. Но я не могу увидеть. Я вижу всего лишь темноту. Все, что я вижу, это только лишь мои представления о мире» - было написано на листе.
Затем она написала на листе:
«Я всегда верила, что если есть такие истории, значит мир не так уж и плох. Даже если нет возможности увидеть, то это не значит, что его нет. Ведь он есть? Все, как в сказках? Это же существует где-нибудь?
Я теперь в действительности был в замешательстве и не знал, что ответить. Может быть, с этим вопросом нужно было обратиться к Винсенту, а не ко мне. Он больше в этом понимал, как и что сказать. Эта девочка даже посреди кромешного кошмара продолжала верить в хорошее. Но я знал, что хорошего нет. Никого нельзя будет вернуть, нельзя будет сказать, что это всего лишь страшный сон. Но вот девочка. Она не видела происходящего, но внутри верила, что у нашего мира есть будущее.
- Я бы очень хотел, чтобы это было так. – ответил я. – Я бы очень хотел, чтобы все люди жили в мире, и ничего из этого никогда не происходило. Я бы хотел вновь увидеть свою семью.
«Как и я, - ответила девочка, - я бы очень хотела, чтобы у меня была семья. Настоящая семья. Но сколько лет я не жила в приюте, на меня всегда косо смотрели все, кто ни приходил. Я оказалась никому не нужна. Даже сейчас, оставшись единственной живой из всех детей. Я знаю, что не могу видеть и говорить, но если бы была такая возможность, я бы отдала свою жизнь за всех тех, кого сегодня с нами нет. Им жизнь нужнее. Я же все равно ничего и никогда не увижу. Я лишняя среди всех».
- А вот здесь ты не права, - сказал я, - ты должна жить. Да, может быть мы с тобой здесь и разные. Я вижу и нормален, но это не значит, что ты здесь лишняя. Ты должна быть сильной, ты должна встать и показать миру, что…
* * *
- Сэм, идем, иначе опоздаем! – сказал я, отвлекая своего друга от важного по его словам разговора с мальчиком, сидящим в инвалидной коляске.
- Подожди немного! – ответил он. – Ты должен показать миру, что ты такой же, как и все, пусть с небольшим недостатком. Стремись к победе!
- Думаете, что я смогу? – спросил мальчуган.
- Думаю, что ты сможешь переиграть их. – ответил Сэм, бросая баскетбольный мяч ему в руки. – Ну что, пацаны, возьмете к себе его?
* * *
Не знаю как, но он мотивировал того пацана. Даже сидя в инвалидной коляске ему удалось тогда победить трех пацанов, стоящих на своих ногах. И самое удивительное, потом они всегда звали его сыграть в мяч. Им не было стыдно быть рядом с ним. Я может и не Сэм, но попытался своими словами сейчас сказать девочке, что она тоже не лишняя. И, даже заставил ее поверить в то будущее, которого никогда не будет. И ей, все же, было приятно услышать добрые слова от кого-то либо еще.
«Меня зовут Лили» - написала она.
- Я Стивен, - ответил я.
- Какая плохая девочка! – произнесла настоятельница, проснувшись. – Почему до сих пор не в кровати! Даже в такое время должна быть дисциплина!
Лили ничего не оказалось, как отправиться в кровать.