— Кто бы говорил, — беззлобно откликнулся Гарри, оборачиваясь к брату. — Выспался, Большой Дэ? С днём рождения!
— И тебе того же… — буркнул покрасневший Дадли, ежась под пристальным взором Гарри. Тот оглядел его плотную фигуру, затянутую в жакет, строгую рубашку с галстуком и светлые бриджи с сандалиями, и хмыкнул:
— Даддерс, ты бы поменьше налегал на тортики, из одежды же вылезаешь! Спорим, вся эта красота, что сейчас на тебе, уже через неделю будет на мне…
— Ещё чего, — надувшись, как хомяк, пробурчал Дадли.
Дадли вообще-то всегда был толстым, но если раньше это объяснялось младенческой пухлостью, то начиная с семи лет его жирное тельце начало привлекать нежелательное внимание школьной медсестры. А когда стало совсем очевидно, что Дадли вырастает в полного мальчика, врачи забили тревогу. Замучили Дадли расписаниями диет, достали родителей звонками и претензиями. Пугали диабетом, которого, к счастью, не оказалось ни у Дадли, ни у его отца. Просто Дадли был Дурслем и ген полноты передался ему по наследству, если можно так выразиться… Ну а он, в свою очередь, на издевки научился использовать свой немалый вес, и с его пудовыми кулаками познакомилась не одна ехидная рожа. Гарри тоже получил пару раз за слишком наглые шуточки по поводу широкой кости.
Закончив с делами в саду, Гарри прибрал инструменты и, войдя в дом, принял душ, после которого нарядился для праздника в бриджи и пиджачок на тросточках. Тщательно зачесал смоляные кудри, скорчил рожу своему отражению, поковырял пальцем прыщ на носу, потом в носу, для профилактики. После чего вредным голосом пропел-продекламировал стишок, приготовленный в подарок для Дадли, кривляясь перед зеркалом и следя за тем, чтобы не переборщить с гримасами.
Влажной дробью летя в унитаз,
На какашке наездником дивным,
Повредила бактерия глаз
И упала зарядом противным…
И сползая слюдой по трубе,
Она слезы лила неустанно
О несчастной бактерьей судьбе
И что так поступать не гуманно.
И еще, что жизнь не удалась,
А она так стремилась к полету
И потомством не обзавелась
В подготовке к всеобщему слету.
Слет бактерий — сплошная беда,
Сливом слет стал совсем уж внезапно,
Сфинктер вслед хохотал, навсегда
Провожая в полет поэтапно.
И когда белый свет навсегда
Заменяется бурным потоком,
Ты поймешь… никогда-никогда
Не бывать тебе в мире жестоком.
Не бродить по желудкам людей
И в кишечнике ей не кататься,
Там прошел а-биотик, злодей,
Чтоб бактериям не размножаться.
Там дисбак головенку поднял,
Там пустынная местность повсюду,
Ах зачем же он искоренял
Тех, кто верен был доброму люду.
И теперь добрый люд в себя влил
Много-много «бактериев» разных,
А-биотик он не похвалил,
Обвинивши в грехах несуразных.
Снова дробью летят в унитаз
На какашке наездником дивным
Те, с кого начинался рассказ,
Ставши снова лишь калом противным.
Пропев последний куплет, Гарри задумался — а не сменить ли кал на каку? — но тут же сообразил, что кака женского рода и придется весь стихоряд менять…
Ну, собственно, он зря переживал. Дадли стишок понравился, он хохотал и хрюкал, правда, взрослые отчего-то краснели и давились… Но ругать пацана не стали, у англичан то ещё чувство юмора.
Примечание: стихи Владарга Д. С.
Глава 4. Секрет Талии
Иногда время летело подобно камню, выпущенному из пращи…
Оглянуться не успеешь, а тебе уже десять. А с него одиннадцатый год потихоньку тикает. За этот год, с девяти до десяти, произошло не так уж много событий. Значительных, во всяком случае…
Если не считать того, что совершенно незнакомые люди вели себя так, словно хорошо его знают. Этих людей Гарри порой видел на улице в разное время и в разных местах; надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с мамой и Дадли зашли в магазин, ему поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Мамочка тут же рассвирепела, злобно спросила Гарри, знает ли он этого коротышку, а потом схватила его и Дадли и выбежала из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе ему весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зеленое. А недавно на улице к нему подошел лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушел, не сказав ни слова. И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательнее их рассмотреть. Всё, что ему оставалось, это спросить маму — кто эти люди.
— А это и есть те самые… ненормальные, — раздраженно ответила Петунья.