Домыв лапку, Талия грустно оглядела её, растопырила, обнажая острые блестящие коготки, и вздохнула. Вот и узнала она, что бывает после смерти… Лили очень не хотела умирать. Но получив Аваду в грудь, она умерла, потому что остановилось сердце. Но душа-то, душа, вылетев из тела, не отлетела в Рай, как ожидалось и полагалось каждой уважающей себя душе. Помилуйте, какой Рай? У меня тут маленький сын один остался! И за неимением лучшего душа Лили вселилась в тело молодой кошки, осторожненько и плавно сливаясь воедино с кошачьей душой. В свое собственное тело она не смогла вернуться, не смогла его воскресить, да и невозможно это, наверное… иначе Авада не была бы настолько смертельной.
Со временем кошкина душа постепенно уступила бразды правления собой человечьей душе. А уже Лили подавила все кошачьи инстинкты — ну не хотела она с котами спариваться! — отсюда и отсутствие котят, но магглы, к счастью, решили, что она стерильная.
Золотистая искорка сверкнула на внешней линии когтя, кошка моргнула, перевела взгляд на двери гостиной, за которыми в холле орал на домочадцев мистер Дурсль. Что ж… чего она не ожидала, так это хорошего отношения родственников-магглов к племяннику-волшебнику. Да, они не особенно любили мальчика, могли и выдрать ремнем за какие-то проказы, и полотенцем приголубить за ошибку-другую, могли и наорать в порыве чувств, и подзатыльники надавать. Но Гарри же не обижается на это, а принимает как должное, ведь оно и называется так — мужское воспитание, крепкая мужская рука. А уж если длань папина, то она просто на вес золота, ведь всем же известно, что отцовская рука не калечит — но вразумляет.
Кошка вдумчиво, не сводя с дверей глаз, лизнула коготь. Странно всё это сейчас вспоминать, но… тогда, умерев, ненадолго уйдя в Небытие и вернувшись обратно в кошачье тело, с непривычки, с новых ощущений, ракурсов, мировосприятия она не сразу сориентировалась в новом виде. Ничего толком не соображая, она сперва тупо бродила по дому, краем сознания отмечая появление всяких людей. Вот прибежал носатый мужик в черной хламиде, долго рыдал и выл над телом рыжеволосой женщины, тискал и мял её мертвое тело. Вот с грохотом с неба рухнул мотоцикл, и другой, смутно знакомый парень лохматым смерчем пронесся по дому, крича:
— Пит, зараза, убью! Из-под земли достану!..
Дезориентированная кошка на всякий случай забилась под кровать, насколько она помнила, того лохматика с запахом псины — недолюбливала за издевательства, он мог запросто прижечь ей носик сигарой, душа жутким ароматом горелых смол… Наконец, парень-пёс убежал. Целую ночь и до утра они с Гарри были одни, им было холодно — стены-то в детской рухнули… На этом моменте кошка снова напрягается, морщит лобик, мучительно пытаясь припомнить, а отчего стены-то рухнули? Увы… не вспоминается, не видела она того мига — убийства Лили и переселения душ… Просто не было стен, и маленькому Гарри было очень холодно, он плакал, звал маму. А мама лежала совсем рядом. На полу. Мертвая. А себя она как Лили — не воспринимала. Она была кошкой, просто кошкой. Но мальчика согреть она пыталась, прижалась к нему как можно крепче и тепло-тепло дышала на него.
Потом пришел высокий и просто огромный человек, страшный и бородатый. Он забрал малыша-Гарри. А уже после него нагрянула полиция. Маггловские полисмены обошли дом сверху донизу, всё обмерили, обсыпали каким-то серым порошочком… и ушли. И нескоро, далеко не скоро она вылезла из укрытия. Обошла опустевший тихий дом. Зачем-то мяукала, кого-то зовя, в робкой и наивной кошачьей надежде, что кто-то отзовется, придет на её печальный зов.
Но никто не пришел, и осиротевшая маленькая бессловесная кошка забралась в детскую кроватку и обреченно сжалась там, вдыхая слабеющий запах хозяина и… сына?.. Да, к тому времени она начала осознавать себя Лили. Вот тогда-то ей стало очень страшно. Этот страх душил, раздавливал её многотонной тяжестью ужаса. Страх — никогда больше не увидеть сына. И на полного маггла она никак не отреагировала, ей было уже всё равно…
Но каково же было её изумление, когда толстяк, оказавшийся Верноном Дурслем, привез её к Гарри! Это было сродни чуду. Потерять Гарри навсегда и все же обрести его вновь, вы же понимаете, что у кошки мало шансов реабилитироваться в мире людей, выйти с ними на связь. Мы не умеем говорить, но всё понимаем и… спасибо вам за то, что вы есть, добрые люди… Мы отблагодарим вас, всем, чем можем.
И Лили-Талия благодарила по мере сил и своих кошачьих возможностей. Успокаивала капризничающих мальчиков, согревала артритные колени Петуньи, снимала изжогу Вернона. И, заглядывая им в глаза, беззвучно просила прощения за прошлые пакости, которые она причиняла в молодости.