Проезжая мимо уличного стенда, Гарри притормозил, зацепившись краем глаза за яркое пятно. Ярким пятнышком оказалось фотография светловолосой девочки с пугающей надписью внизу:
Пропала девочка.
Ханна Аббот, десяти лет, проживающая в Рединге, ушла из дома во вторник такого-то и такого-то числа и не вернулась…
Дальше Гарри не стал читать, молча смотрел на белокурую девочку и напряженно думал, почему фамилия такая знакомая. Потом вспомнил — это же имя владельца сети аптек «Аббот»! Также вспомнился Пирс, пропавший много лет назад. С ним тогда все обошлось. Гарри встревоженно всмотрелся в черно-белое фото, отмечая, что у девочки глаза резко контрастируют на фоне светлых волос, возможно, черные, а может, карие или темно-зеленые… Что с ней случилось? Почему она пропала? Напрочь забыв о картошке, Гарри с дребезжанием развернул велик и, вскочив на него, покатил на станцию электрички, курсирующей между Лондоном и его пригородными зонами. Втащив велик в вагон и заплатив контролеру, он спокойно доехал до нужной станции, сойдя на ней, снова оседлал стального коня и через час с лишним добрался до папиного офиса. Сковав колеса цепью и оставив велосипед на парковке фирмы «Граннингс», Гарри на лифте поднялся на девятый этаж и попросил секретаршу объявить о нём папе. Миссис Пух, слегка замороченная, поверх очков цепко оглядела встрепанного мальчишку в растянутой майке и шортах и подозрительно осведомилась, точно ли он к мистеру Дурслю. Гарри покосился на дверь кабинета и вредным голосом пронудил, копируя папу:
— Миссис Пух, где же ваш дрянной кофе?
Секретарша, услышав до оскомины знакомую фразу, а главное, ТЕ САМЫЕ интонации, вмиг сбледнула с лица — такой тон шефа обычно не сулил ничего хорошего. Не покидая своего места, она нажала на телефоне кнопку внутренней связи и сухо сообщила:
— К вам сын, мистер Дурсль.
Телекоммуникация что-то прохрипела, и миссис Пух благосклонно разрешила мальчику войти. Едва Гарри успел перешагнуть порог, как был схвачен папой, посажен на стол и тут же общупан со всех сторон. Почти сразу Вернон отвесил ему крепкий подзатыльник и прорычал:
— Силы небесные… Как ты добрался до меня?
С недоумением глядя в налитое кровью и бешенством лицо, Гарри пожал плечами:
— Приехал на электричке. Пап, мне нужна твоя помощь!
— Какая? — тяжело бухнул Вернон.
Гарри задрал подол майки и из поясной сумки вынул свернутый листок, содранный где-то с городского стенда в Лондоне. Развернул, разгладил и показал:
— Вот… девочка. Пап, мне кажется, я смогу её найти, как Пирса, понимаешь? Только ты помоги мне, пожалуйста.
Вернон хмуро уставился на Гарри. Растрепанный и тощий, он сейчас являл собой образец рыцарской доблести и отваги… десять лет пичуге, а туда же! Рванул через полмира на помощь незнакомой девчонке. Протянув руку, Вернон взял лист, глянул на телефонный номер горячей линии, другой рукой дотянулся до аппарата и, придвинув к себе, снял трубку. Позвонив кому-то и поговорив, он показал пальцем на диван напротив стола и коротко буркнул:
— Жди здесь.
И ушел на два часа. Гарри всё это время послушно прождал папу, отчего-то мучаясь чувством вины. Не скоро и не сразу, но вспомнил, что оставил маму без картошки. Поколебавшись, позвонил домой и с полчаса слушал мамину лекцию о том, какой он бессовестный и безответственный тунеядец, спиногрыз и троглодит. И негодяй он, и скотина, и мерзавец, и… Да как он вообще посмел пропасть из дома на два часа, когда до супермаркета всего десять минут езды??? Да его только за Смертью посылать — никогда до неё не доберется!
Гарри покорно выслушал мамин монолог, понимая, что не только подвел милую мамочку, но и заставил её поволноваться за него, идиота такого, беспардонного… Остаток времени Гарри убил, рассматривая журнал про гольф-клуб, скука смертная, но хоть что-то почитать, картинки посмотреть. Вернулся Вернон не один, а с человеком. Спортивного вида мужчина, высокой и стройный, вот только усы слегка портили общее впечатление, а они были будьте нате. Пышные и густые, соединяющиеся с бакенбардами, ни дать ни взять русский полководец какой-то! Гарри так и залип на эти каштановые усищи. Ну что ж… представительность усов подтвердила нацию русского офицера. Миша Потапов посадил Гарри на колено правой ноги, потыкал пальцем в тощее впалое брюхо и с жутковатым акцентом спросил, когда он в последний раз кашу ел. Гарри робко ответил, что завтракал овсянкой. Миша крякнул и возразил, что овсянка — это не каша, ты лучше гречку попробуй, вот она — настоящая каша! Потом он достал из папки фотографию той девочки и подал Гарри: