Где-то впереди великан зычно крикнул:
— Пригнитесь!
Лодочки вошли в грот, по лицам скользнули плети плакучей ивы, заставляя ребят пригнуться. Несколько минут кромешной тьмы, и флотилия выплыла к подземному причалу. Гарри галантно помог девочкам подняться по каменным ступенькам на сырые мшистые плиты и весь дальнейший путь по извилистым коридорам держался рядом с ними. Ханна отметила, что мальчик крепко сбит и почти на полголовы выше всех.
Драко злобно прищурился, случайно увидев ненавистного Дурсля, но пока ничего не мог ему предъявить. Бородатый верзила передал детей по эстафете тощей даме в зеленом по имени профессор МакГонагалл. Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а куда-то в другое место. Ещё несколько коридоров и лестниц, и вот они собраны в маленьком зальчике, где профессорша прочла им небольшую лекцию о факультетах и о том, как себя вести. Кто-то звонко чихнул позади Гарри, и он обернулся: чихал красный полный мальчик с синими глазами, от него так и полыхало жаром. В горячих руках он крепко сжимал вырывающуюся жабу, она кряхтела и дрыгала лапками.
— Давай подержу? — шепнул Гарри. — У тебя температура, ей неприятно…
Мальчик поколебался и, кивнув, отдал жабу. И тихо шепнул:
— Его зовут Тревор.
Гарри кивнул и сунул жабу за пазуху. Потом, переступив ногами, пристроился рядом с больным мальчиком, на всякий случай, мало ли, голова закружится… Тут дети занервничали, испуганно заозирались, несколько девочек даже вскрикнули, Гарри недовольно оторвался от больного спутника и тоже посмотрел, что там происходит.
Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили. Потом призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.
— Эй, а вы что здесь делаете?
Гарри перекрестился, крепенько зажмурился и начал гнусаво, в нос, завывать-читать молитву об изгнании бесов:
— О, святой ангел, ходатайствующий перед Творцом нашим за душу мою, тело мое и жизнь мою! Не оставь меня и не отступи от меня за все грехи мои. Прошу тебя, не дай лукавому демону завладеть душой моей и телом моим. Укрепи мою душу и направь ее на путь истинный. Прошу тебя, ангел Божий и хранитель души моей, прости мне все грехи, которыми я оскорбил тебя за всю мою неправедную жизнь. Прости все мои прегрешения, которые я совершил в день минувший, и защити меня в новый день. Сохрани душу мою от разных искушений, чтобы я не прогневил Творца нашего. Прошу тебя, помолись за меня перед Творцом нашим, чтобы сошла на меня милость его и спокойствие душевное. Аминь.
Святые слова, прозвучавшие в древнем замке, в этом оплоте магии возымели совершенно нежданное воздействие на древние, пропитанные колдовством стены, что ж… Святые отцы инквизиции явно знали Таинство Божьего Слова. По комнате словно прошелся вихрь, неся с собой Свет. Призраки, зашипев, заскользили прочь, уворачиваясь от Светоносного…
— Свете дивный, Свете ясный!.. — взвыл Гарри, возводя руками Небесные знамения.
Замок вздохнул, по стенам прошла ощутимая дрожь… Светоносный ветер пронесся по всему зданию, распыляя в атомную щепу все встречные и поперечные эктоплазмы. Крякнула и рассыпалась в пыль хрупкая диадема в Комнате Потерянных Вещей, и тихо отлетел более ничем не удерживаемый клочок неприкаянной души. Пошло трещинами и печально осыпалось серой крошкой запертое в заброшенном классе Зеркало Гоблинов, оно же зеркало Еиналеж… Спали ментальные закладки с Распределяющей Шляпы, незаметно ото всех она легонечко вздрогнула, слегка и очень сдержанно зевнула, пробуждаясь от навеянного сна, и, украдкой оглядевшись, поняла, где находится. И стала ждать учеников, находясь в трезвой и ясной памяти. В кабинете директора Дамблдора с трагичным звоном полопались и разлетелись вдребезги все вредноскопы и те безымянные серебряные штучки, на деле оказавшиеся темномагическими артефактами, та же участь постигла и Кубок Огня, запертый в потайном шкафчике, нет-нет, он не рассыпался и вообще никак не уничтожился, просто с него слетели все закладки и он очистился от всего наносного, как и старая Шляпа, стоявшая сейчас в Большом зале на табуретке. Зато не повезло мантии-невидимке, любовно приготовленной в подарок на Рождество Дамблдором для Гарри Поттера, Третий Дар Смерти не выдержал святого ветра Богослова Эванса-Дурсля. Пронизанная насквозь святым рентгеном, она стала простой тряпочкой, правда очень ветхой, древней, как сама Смерть, она распадется на волокна, когда Дамблдор возьмет её с полки. Не повезло и Первому Дару Смерти — Бузинной палочке, мирно лежавшей в чехле в кармане мантии Дамблдора. Полтергейст по имени Пивз впервые порадовался, что он не привидение — пройдя сквозь него, святой ветер унесся дальше, не причинив ему ни малейшего вреда. Вся эта свистопляска, впрочем, пока оставалась никем не замеченной, призраки уходили в эфир молча и без протеста, порой даже не замечая этого…