— А почему? — спрашивает друг.
— А это чтобы меня в угол не ставили!»
Хихикнув, Гарри весело окинул кабинет взглядом — вот и встретил он в реальности одного такого чудика, живущего в комнате без углов.
— Что случилось, Гарри? — ласково спросил Дамблдор, сидящий за столом.
— А я стишок забавный вспомнил, — невинно ответил проказник.
— Вот как… и какой же?
— А вот, — и Гарри с готовностью продекламировал звонким детским дискантом: — Белый дом, Белый дом, белые окошки, посредине чудачок — лопает картошку!
— И? — искренне озадачился Дамблдор, ничего не поняв.
— Понимаете… — Гарри понизил голос до заговорщицкого шепота. — Я всё детство смеялся от этих стишков, а совсем недавно узнал, что Белый дом существует на самом деле, в нем сидит настоящий президент и ло… кушает картошку. Получается, я в свои невинные годы смеялся над президентом. Правда, не помню каким, американским или русским…
Дамблдор вдруг почувствовал, как у него сильно разболелась голова от этого детского и очень громкого лепета. Пробормотав: «Подожди тут, мальчик, я сейчас вернусь», он покинул кабинет. Гарри, украдкой оглянувшись, вынул из кармана солонку и опрокинул её в чай. И успел даже размешать, пока директор не вернулся. Дамблдор, ощущая во рту гадкий вкус зелья от головной боли, поспешил запить его сладким чаем.
Глоток-другой… до него как-то не сразу дошло, что с чаем что-то не то. А когда дошло… Гарри очень старался не фыркнуть, глядя на страдания вредного Мерлина.
Тот сидел и весь трясся, как шахтер в забое. С кресла сполз, сидит на полу, колотится, булькает, хрюкает, весь в слюнях, даже пену из носа пустил. Радужную такую, вроде мыльной. Пена слегка встревожила Гарри, и он присмотрелся повнимательнее к директору.
А он уже говорить не может, лбом в тумбу стола уперся, трясется, задыхается-хрипит. Обеспокоенный мальчишка, поняв, что перестарался, бросил опасливые взгляды по сторонам — а ну как Мерлин окочурится сейчас? — и наткнулся на портреты. Все прошлые директора и директрисы одобрительно улыбались и кивали, а один, темноволосый и с бородкой-эспаньолкой, даже большой палец показал, молодец, мол. Потом выразительно кивнул в сторону двери, Гарри намек понял и тут же слинял.
Стыдом Гарри не мучился — ну не любил он директора, не любил… Было в нем что-то такое, лживое, ненастоящее. А Гарри слишком давно знал, что он медиум, и привык доверять своим экстрасенсорным способностям чувствовать то, что скрывалось за гранью внечувственного восприятия обычного человека.
И до обеда он спокойно делал домашние задания с Невиллом, а потом, после обеда, Гарри стал расспрашивать старшекурсников — кто такой Хагрид и на каком основании он зазывает его в гости? — потому что Гарри был современным ребёнком и понимал значение слова «педофилия». Передачи по телевизору, начальная школа в Литтл Уингинге и собственная мама вбили в голову жесткие правила поведения с незнакомыми типами. Старшекурсники удивлялись, отвечали, что Хагрид — лесник при школе и что раньше он никого не зазывал к себе в гости. Но, может быть, он делает Гарри исключение из-за его знаменитости. Это ни капельки не польстило Гарри, напротив, он припомнил, что чаще всего крадут детей знаменитостей с целью получения за них выкупа. Как Ханну. О чем он и рассказал. Вмиг девочка стала знаменитой, её все зауважали, окружили заботой и вниманием. А на Хагрида начали коситься. Кто его знает — вдруг деток кушает, как страшный великан из сказок?..
Застенчивый и робкий Невилл верной тенью таскался за Гарри, признанным и стопроцентным лидером, преданно заглядывал в рот, ловя каждое слово. Завистливый Рон, видя это, бесился и чуть на стенку не лез — ведь это ОН должен быть на месте этого неуклюжего толстяка! И с досады начал докапываться, обзывал и унижал Невилла.
— Эй, тюфяк! Тебе просто повезло, что Поттер такой же тупой бездарь, как и ты!..
Невилл краснел и зажимался, а Гарри, услышав издевательства, начистил рожу рыжему.
МакГонагалл увидела разукрашенную морду Рона, рассвирепела и тут же устроила разнос за маггловский мордобой, содрала с Рона пять баллов и засадила за писание строчек — ровно двести штук. К чести рыжика, он не сказал, кто его избил, молчал, как партизан, и утверждал, что просто споткнулся о коврик и врезался в дверь, честно… Зато Гермиона, несчастная правдолюбка, сдала Гарри с потрохами, рассказала, как и за что он избил Рона. МакГонагалл рассвирепела снова, содрала с Поттера десять баллов и отправила на отработку к Филчу. А там… Увидев родную швабру, Гарри аж прослезился, обнял драгоценную рукояточку, погладил чудесную половую тряпочку, пошмыгал носом, ностальгируя по уборке. Потом подскочил к старенькому дедушке Филчику и уговорил его, дорогого и родненького, посидеть на табуреточке, а сам развел в ведре с водой мыло, вооружился шваброй и ринулся в атаку на плесень и грязь.