Северус посмотрел на кошку с интересом — вопреки хваленым песенкам-пророчествам Дамблдора Гарри привез с собой не белоснежную полярную сову, не гада-аспида ручного, а самую банальную кошку. А маги дальше тумкают — если Питер Петтигрю здесь и живой, то какого рожна Сириус Блэк сидит в темнице? А раз так, то не грех и уточнить. И на этом основании Сильванус Кеттлберн задал Питу контрольный вопрос:
— Это ты убил двенадцать магглов на той улице?
— Да, — безжизненно ответил Питер.
— Чем? — последовал ещё один вопрос, ответ на который знал только Питер. И ответ не замедлил последовать.
— Бомбардой в газовый резервуар. Точно так же разноглазый взорвал газовую колонку в доме Поттеров.
Что ж, всё теперь стало понятно. Взрыв газа и сам по себе крут, а сдобренный ещё и взрывным заклинанием… неудивительно, что взлетела на воздух целая улица.
А далее сам собой возник стандартный в таких случаях вопрос — зачем?
— Чтобы скрыть следы того, кто привел Темного Лорда под Империусом. Чтобы скрыть следы заклинания. Темный Лорд не хотел убивать женщину, он кому-то обещал, что оставит её в живых. Но разноглазому не нужны свидетели, он велел её убить.
Северус сглотнул — значит, Лорд сдержал обещание, просто он оказался бессилен перед Империусом могущественного Грин-де-Вальда. Но он не почувствовал облегчения, напротив, ощутил, что его просьба была гадкой, весьма и весьма эгоистичной, он, самовлюбленный идиот, просил сохранить жизнь только женщине, Лили, а об остальных и не подумал. Ни о Джеймсе Поттере, ни о маленьком мальчике, который только-только начал жить. Тут ему стало совсем плохо, когда он понял, что за помощью обращался к лже-Дамблдору. Стало понятно и его циничное: «А что я получу взамен?» Уже тогда это был не Дамблдор. Настоящий Дамблдор никогда не поступил бы так.
— Как же его из башни выкурить? — растерянно спросил Флитвик, словно вдогонку мыслям Северуса. Как будто отвечая ему, Гарри передал кошку Невиллу, поднес к лицу руки и сложил их так, словно держит в руках винтовку с оптическим прицелом. Магглорожденные его пантомиму прекрасно поняли и зловеще заулыбались, в том числе и Северус. Вот и ладно, на самый крайний случай можно снайпера пригласить. Гарри сделал «ба-бах», потом опустил руки и выпрямился, круглыми глазами посмотрел на взрослых и тоненьким голосом спросил:
— Я правильно понял, директор ненастоящий?
Северус покачал головой. Гарри стремительно покраснел и сдавленно прошептал:
— Ой… а кому же я чай посолил?
Дошло не сразу, а уж когда до всех доперло — зал взорвался хохотом.
***
В клинике Клэнси просыпался Дамблдор. Медленно, очень тяжело и нехотя, но просыпался. А вместе с тем спадала краденая личина с лица Геллерта Грин-де-Вальда. Лишенный палочки, а теперь и внешности, он отчаянно трусил выходить из башни. Портреты спокойно дремали в своих рамах и ничем не выдавали, что вообще что-то замечают, из-за чего Гелли расслабился, думая, что портреты в Хогвартсе тупы и висят просто для красоты и в дань памяти усопшим.
А между тем Найджел Блэк, чей портрет висел не только в кабинете директора, но и в других стратегических местах, потихоньку сливал информацию Северусу, прекрасно видя то, что происходит в кабинете на приличном расстоянии от него.
— Он палочки лишился!
— Он похудел.
— Он заговорил другим голосом.
— У него левый глаз почернел, а правый стал прозрачным!..
И наконец…
Портрет-миниатюра, повешенный в спальне Северуса, разбудил его одной ясной ночью громким ликующим воплем:
— Он пошел в Тайную комнату!!!
Северус мигом подхватился с постели, снял со спинки кровати портрет и накинул шнурок на шею, после чего выскользнул из комнаты, посылая всем Патронусы.
Геллерт крался по коридорам почти на ощупь. Он даже свечку не рискнул взять с собой, но к счастью, коридоры освещались квадратиками лунного света, вливающегося из окон, и факелами в каменных кубах в жилых помещениях замка. Так… Туалет имени Плаксы Миртл. Гелли на миг задумался — а зачем туалету название дали? И загрустил. Десять лет он в школе живет, а до сих пор не в курсе некоторых секретов Хога… Ладно, некогда об этом думать, пора за дело приниматься. Надо узнать, почему личина спала. Зашипев на раковину, он дождался, пока откроется проход, из темного провала трубы на него пахнуло затхлостью, и Гелли брезгливо передернулся: фуй… какая гадость… и по этой мерзости ему придется спускаться. Но делать нечего, палочки у него нет, а та, что принадлежала Альбусу, его просто не слушается — никчемная мертвая деревяшка! Подобрав полы мантии, Гелли привычно забрюзжал — этот опостылевший Дамби только длинные тряпки носит, ну совершенно никакого вкуса нет у него, только балахоны и таскает, древний дед… и лет-то ему всего ничего, всего сто восемь, тьфу, а не возраст…