На этом письмо кончилось и в зале воцарилась звенящая тишина. Красный конверт, выпавший из рук Фреда, вспыхнул, и от него осталась горстка пепла. Близнецы сидели вытаращив глаза и отдуваясь, как будто их только что окатило волной прибоя. Многие смеялись, но скоро за столами опять возобновилась непринужденная болтовня. Пока не дошло до кое-кого.
— Минуточку… — задумчиво протянул вдруг Люциан Боул за столом Слизерина. — А что значит: «Если вы совершите еще хоть один подобный проступок, мы немедленно заберем вас из школы»? Я не ослышался? «Ещё один подобный проступок»… Это как прикажете понимать? Пока они кого-то не укокошат — родители не почешутся, так, что ли?
Дюжий пятикурсник поднялся из-за стола и, нехорошо прищурившись, посмотрел на близнецов и Джордана:
— Ну, знаете… Я не в курсе, как вас мама с папой воспитывают, но никакого другого раза не будет. Никаких подобных проступков. Выйдем, поговорим…
Вышли. Поговорили по всем правилам джентльменского разговора. Были пересчитаны все зубки и все ребрышки, глаза украсились прекрасными фонариками всех цветов радужного спектра. И симпатично так припухли до китайской узости.
Впечатленные результатом воспитательной беседы Драко и прочие аристократы настрочили письма домой.
Каким-то образом об этом узнала и Августа. Через день после событий в школу нагрянула Железная Леди. Раскрылись входные двери, и в Большой зал вплыла высокая сухопарая старуха в зеленом пальто с воротником из цельной лисы, на голове — роскошная шляпа с чучелом грифа на передней тулье. Несмотря на несуразный вид, в зале тем не менее повеяло арктическим холодом. Побледнел даже Дамблдор. Но она пришла не по его душу, слава Мерлину… Колючие глазки леди Августы сверлили Минерву МакГонагалл. Та сдавленно икнула и попыталась улыбнуться, но увы, улыбаться она как раз не умела, и у неё вышла какая-то жалкая гримаса, которая моментально стерлась при следующих словах:
— Минерва МакГонагалл. Вы по решению совета попечителей лишаетесь должности декана и увольняетесь из школы без права восстановления. Школьники Фред и Джордж Уизли и Ли Джордан взяты на учет в детской комнате мракоборческого центра. Колдовать отныне они будут только под присмотром компетентного преподавателя. При малейшем подозрении на новые членовредительства будут отчислены из Хогвартса с переводом на домашний арест.
И как ни была ошарашена Минерва, она всё же нашла в себе силы возразить:
— Но позвольте, к чему такие меры? Хогвартс же не тюрьма строгого режима…
— Верно, не тюрьма. Но и не полигон для военных испытаний на выживаемость. Это школа, а не аттракцион смерти, где первокурсники подвергаются смертельной опасности.
О том, что происходит, леди Августе рассказала Амелия Боунс.
Северус, растирающий окоченевших мальчиков и полностью впитавший их боль, и как никто понимающий, на какой опасной грани были малыши, обратился в Департамент Магического Правопорядка. К Амелии Боунс. Предоставил ей свои собственные воспоминания. Та, насмотревшись, как плачут и пытаются от чего-то уползти Невилл и Гарри, вынырнув из Омута Памяти, схватилась за сердце.
— Борода Мерлина!.. Это же прямое покушение на убийство! Чем же первачки им не угодили?
— Помешали отравить кошку, — ровным голосом ответил Северус.
Мадам Боунс побледнела. Вот те на, с кошки всё началось… Тут ей совсем поплохело — ведь именно с этого все садисты начинают, сначала кошек терзают, потом на людей переходят. Говорят же, все маньяки так начинали!
Глава 17. В преддверии Рождества
В зале стояла тишина.
Все молча и оцепенело смотрели на старую леди, принесшую столь ошеломительные новости. Минерва превратилась в памятник, посвященный удивлению. Выпученные глаза, отвалившаяся челюсть, всё это как нельзя более точно рисовало картину крайнего изумления — хоть сейчас на выставку. Ли Джордан и близнецы Уизли отлично вписывались в композицию: «Офигевание в высочайшей степени».
Им грозит исключение! Да быть того не может!!! Не было в школе ещё такого прецедента, чтобы учеников исключали!
Эти и им подобные фразы возмущенно и проорали близнецы, едва обретя дар речи. Но их пафосные вопли неожиданно прервал Хагрид. Грузно поднявшись со своего места, он печально обратился к залу:
— Неправда. Был такой… пре-це-дент. Меня исключили из школы за то, что вырастил опасное существо, а оно потом якобы убило девочку.