— Пап, а вот ту девчонку отчим обижает…
Как раз в это время отчим и начал распекать только что прибывшую падчерицу. Да так, что Вернон и Гарри аж заслушались.
К определенному моменту Салли уже и не понимала, на каком она свете, где она и куда приехала. Только тупо моргала, тоскливо глядя на орущего папашу, тощего дядьку с синим горлом. Вернон уже какое-то время стоял рядом, внимательно слушал и конспектировал услышанное в блокнотик. Мистер Перкс выдохся и только теперь обратил внимание на толстяка. И возмутился:
— Эй! Вы чего делаете?!
— Веду наблюдение за колдовством несовершеннолетних, — безмятежно ответил Вернон. Черкнул ещё пару строк и посмотрел на Перкса. — Если по вашей вине ребёнок колданет по вам же, не уверен, что наши успеют вас спасти…
А нахальный Гарри себе под нос забубнил:
— Маленький мальчик сварил холодец. Ползал по кухне безногий отец…
— Чего это он? — дернул кадыком Перкс, опасливо отодвинувшись.
Вернон пояснил:
— А это бригада такую картинку застала, когда по вызову приехала. Папаша детку такими же придирками достал, ну и вот… приехали эти из Департамента Правопорядка и увидели — ползает по дому безногий боров. А пацан в котле суп варит из батиных конечностей…
— Ага, — жизнерадостно подхватил Гарри. — Профессор Гранд как раз научил нас заклинанию нарезки — Секо! Клево режет, как бритва! Я ротвейлеру голову одним махом отрубил, чистенько так, без брызгов.
Угу, без брызг, особливо если пёс из глины…
Папенька сбледнул с лица, кадыку стало тесно в воротнике, задергался туда-сюда в попытке проглотить огромный ком. Салли Энн рассиялась и оценивающе оглядела папины ноги. Гарри ей хитренько подмигнул, мол, не тушуйся, колдуй смело, на этот раз закон на стороне угнетенных детей.
— В общем, так, — подытожил Вернон, внушительно нависая над щуплым мистером Перксом. — Поласковей с ребёнком обращайтесь, глядишь, и неприятностей не будет.
Кивнул Гарри — пойдем, мол. Уже в дороге Гарри озадаченно спросил отца:
— Пап, а что мама Салли такого в этом дядьке нашла?
— А любовь, она такая, не спрашивает, кому феромоны-гормоны включать. Порой такие пары встречаются… Про нас с Петуньей вот тоже иногда говорят, что неподходящие мы — кабан да жираф.
— Неправда! — обиделся Гарри. — Вы самая подходящая пара на свете. Не слушай их, папа! А мама у нас красавица.
— Да знаю я, сынок, ты это другим расскажи. Посторонние-то всё другое видят… вот как ты удивляешься — что мама твоей подружки в этаком мужичке нашла. А ведь нашла что-то, раз живет с ним и терпит его выкрутасы.
— Но так неправильно, — запротестовал Гарри. — Ребёнок-то почему страдает?
— А дети всегда страдают. Даже те, кто живут в благополучных семьях, — жестко отрубил папа, выруливая с Чаринг Кросса.
— Это как? — удивился Гарри.
— А вот так… — нехотя буркнул Вернон. — С самого раннего детства ребёнка охватывает страстное и постоянное желание «хочу». И хочет он всё и всегда — конфетку-шоколадку, вот эту яркую картинку, потрогать блестящий, запретный и оттого притягательный нож, поковыряться пальчиками в этих двух симпатичных дырочках, и страшно обижается, когда мама с воплем ужаса отдергивает его от розетки и кричит — нельзя, током ударит! И это треклятое «Нельзя» сопровождает ребёнка всё его несознательное детство, запрещая всё, везде и всегда. А ему хочется, постоянно всё хочется. И потому он несчастен, что ему ничего не разрешают. Он никак не понимает, почему что-то можно, а что-то — нельзя. И лишь со временем он начинает понимать, что к чему — если, конечно, воспитание правильное.
Гарри с интересом посмотрел на отца:
— А это воспитание — какое?
— Придирки-то? Хм… Это он до неё долюбливается, мозг насилует. По ушам да по нервам ездит. Потом, когда подрастет, она папаше ещё спасибо скажет за эти самые придирки, просто за то, что придирался к ней, внимание оказывал…
Гарри удивленно замолчал и молчал до самого дома. И чем дольше думал об этом невозможном парадоксе, тем больше понимал — папа прав. Девочка хоть и несчастна, но зато всегда на виду, такой отец её никогда и нигде не потеряет. Он всегда знает, где она и что делает. Он, по крайней мере, не равнодушен к ней. Интересно, а когда Салли это поймет?
Дом встретил Гарри новыми занавесками и странно уменьшившимися размерами, в коридоре было почему-то темнее чем обычно. Мама, Дадли, Бастер Китон, безымянная черепаха в аквариуме… всё было по-прежнему и на месте. Правда, в комнате Гарри на столе ждала стопка новых книг, в которые мальчик тут же зарылся, и одна из них его увлекла сразу же. Это был детский классический роман «Таинственный сад», и, читая о приключениях Мэри Леннокс, Гарри вдруг пожалел, что эту прекрасную книгу он не успеет дочитать и её надо будет вернуть…