— А я выбрал себе подарок на день рождения!
— Какой? — спросонок буркнул дядя.
— Декоративную мышку, — звонко ответил Гарри.
Лежащая на другой половине супружеской постели тётя Петунья приподняла с лица маску для сна и сонно посмотрела на племянника одним глазом.
— Ты сказал «мышь»?
— Да. Тётя Петунья, мышка самое маленькое животное на свете и много места не займет… Можно?
— А ты не боишься, что её Талия съест? — осторожно поинтересовалась тётя.
— Нет, — удивленно сказал Гарри. — Я всё объясню Талии, и она поймет, она же умная кошка. Да и потом, моя мышка будет жить в безопасной клетке.
— Ох… Гарри, Гарри, ты извини, но… нет. Нельзя мышку.
— Но почему? — разочарованно спросил Гарри.
— Потому что я не хочу! — твердо отрезала тётя.
Враз погрустневший Гарри надул губки, съехал с дядиного пуза и, спрыгнув с кровати, поплелся к двери. Прикрывая её за собой, он услышал глухой бас дяди и задержался, оставив узенькую щель, сквозь которую и принялся подслушивать разговор.
— А в чём дело, Петти? Мышь не слон, и правда много места не займет…
— Да не в этом дело. Я мышей боюсь. С детства.
— Да? Значит, ты из тех девочек, которые визжат и хлопаются в обморок при виде несчастной маленькой мыши? Вот досада, а я и не знал…
— Да если бы… — грустно возразила Петунья. — Это всё из-за Лили, она в свое время как-то раз получила письмо из волшебной школы и исчезла, уехала в эту чертову школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и её карманы были полны лягушачьей икры, а сама она всё время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто знал ей цену — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма!
— Я тебя понял, Петти, но мышка-то причём?
— Ох, Вернон, пойми… Берешь ты кружку, чтобы налить в неё молоко для чая и вдруг обнаруживаешь, что держишь за голый хвост толстую крысу… Ты бы слышал мой визг. А Лили, мразь такая, знай хохочет, смешно ей, понимаешь?.. И так каждое лето в течение семи лет, до полного семнадцатилетия ерундой страдала, всё подшучивает, подшучивает надо мной, никак не угомонится, язва рыжая, всё-то ей смешно, как я крыс пугаюсь. Или вот… втыкаю иголку в подушечку для булавок, а она визжит и превращается в мышь. А однажды папа с инфарктом слег, хотел сигарету в пепельнице потушить, а та… ка-а-ак превратится в мадагаскарского шипящего таракана размером с блюдце, чудо, что отец вообще выжил…
— Однако… — напрягся дядя Вернон. — Это уже вредительство. Неужели она совсем родителей не уважала?
— А это она в школе так испортилась. Магичкой стала, нос задрала, нас, обычных людей, простаками и магглами начала обзывать, в общем, загордилась Лили, выше всех себя поставила. К тому же не с той компанией связалась… её дружок, Джеймс Поттер, тот ещё субчик был, чванливый и сплошь ехидный, на меня посмотрит, так мне тут же вымыться хотелось, специально к зеркалу бежала, чтобы проверить — нет ли на мне грязи. Он вообще на всех так смотрел, как на коровью лепешку под ногами…
— Я помню Поттера… — задумчиво протянул дядя. — На нашей свадьбе был. Всё время прикалывался, жиртрестом меня обзывал. Не пойму только, торт-то зачем взрывать? Совсем же не смешно было, гости обиделись, все их прекрасные наряды были испачканы жирным кремом… Кто ж так шутит?
— А им смешно было, типа простаки долго отчищать одежду будут, хи-хи-хи-хи… — невесело пояснила Петунья.
— Ты поэтому не хочешь, чтобы Гарри тоже туда уехал?
— Да, Вернон, не хочу. Испортят его там…
— Принести тебе чай, дорогая?
— Да, спасибо…
Заскрипела кровать под тушей дяди Вернона, и Гарри неслышно убрался от двери. Что ж… теперь понятно, почему нельзя мышку. Не очень-то приятно такое про родную маму узнавать… и про отца… Шутники, блин, клоуны первой категории. В цирке они, что ли, выступали? Чашку в крысу, б-бррр-р-р… да это же рехнуться можно — берешь кружку, а она…
С такими вот печальными раздумьями Гарри поплелся в гостиную, чтобы забрать книгу, учебник по зоологии. Со спинки кресла на него глянула Талия — зеленоглазая и полосатая египтянка, изящная и тоненькая кошечка. Её серебристый мех глянцевито блестел и переливался, подобно жемчугу, и в пепельной бархатистой глубине четко выделялись антрацитовые пятнышки и полоски. Редкая и очень дорогая кошка. Сколько Гарри себя помнил, Талия всегда была с ним… и на какой-то миг мальчику вдруг стало стыдно — ну зачем ему какая-то ничтожная мышь, если у него есть такая прекрасная и верная кошка?