Зато и вылечили на совесть. Знатненько так подлатали, не то что примитивно-средневековое лечение в больнице имени святого Мунго Бонама. Да и лечат-то там всего-навсего последствия от всяческих проклятий. И не всегда успешно, вон Долгопупсов до сих пор не могут исцелить, так и пылятся по сей день на койках, изображая клубни женьшеня. На человечков похожи, но не человечки. А ведь диагноз-то у них самый обычный, самый маггловский — сошли с ума от пыток. Обыкновенно это не лечится, пациентов либо адаптируют к новой жизни с чистого листа в случае потери памяти, либо просто запирают в Бедламе. Что ж, Долгопупсов, видимо, сочли безнадежными, поэтому и поселили их в постоянной палате без выписки и без выезда.
Северус вздохнул и переключился на более существенные для него воспоминания. Шок от известия об умирающем Гарри Поттере был ошеломляющим и неожиданным — чего-чего? Этот маленький живчик, любящий драить котлы, лежит при смерти?! Да быть того не может! Петунья, ты же пошутила, правда?!
Увы и нет. Увидев Поттера на больничной койке, обмотанного милями трубочек и обклеенного датчиками, в гипсе, ошейнике-фиксаторе и подключенного к аппарату жизнеобеспечения, Северус понял — не шутила Петунья. Отнюдь.
В груди странно опустело, противно загудело в ушах и отчего-то потемнело перед глазами. Здесь и сейчас умирал его маленький ученик, первокурсник Поттер, вечно нарывающийся на отработку к нему и Филчу.
Позже, много позже, когда подтвердился запрос отца на анализ ДНК, Северус ощутил прямо-таки ликование — а вот фигу тебе, Смерть! Ты его не получишь, я не отдам тебе мальчишку!
Всё то время, пока Гарри находился в коме, Северус приходил к нему в палату, садился на стул и, взяв широкой ладонью тонкое запястье, долго и пристально вглядывался в лицо мальчика, привыкая к мысли, что это его сын. Его кровиночка, чудом рожденная на свет.
Да, чудом, не иначе, ведь после такого разлада на пятом курсе у него не было ни малейших шансов примириться с Лили. Та сцена из далекой школьной и не только школьной жизни до сих пор перед глазами, как будто это произошло вчера…
После яростной стычки, когда Лили, оскорбленная «грязнокровкой» от Северуса и последовавшей шпильки от Джеймса, убежала, а взбешенный Поттер, разозленный отказом рыжей, снова вздернул Северуса вверх тормашками.
— Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники?
Свою чертову угрозу Джеймс, слава Богу, не успел привести в исполнение, вмешался Гидеон Нотт. Подлетев сзади, он с разбегу впечатал свой пудовый кулак в челюсть Джеймсу, напрочь сворачивая её вбок вместе с носом. Остальные мародеры даже среагировать не успели.
Северус же, поразмыслив, решил, что Лили не стоит унижения, и полностью забил на извинения — а пошла ты в жопу, дура! — я ж не просил тебя вмешиваться-то. В результате сама Лили бегала за ним с извинениями — прости да извини. Но Северус лишь гордо отворачивался и строил из себя незаслуженно обиженного, кем он и являлся, впрочем.
И эта обида куда-то испарилась бесследно в семьдесят девятом году, когда во время очередного налета Пожиратели, хохоча и перекрикиваясь, стащили в кучу свой сегодняшний трофей — несколько рыжих красоток. Среди них оказалась и молодая жена министерского служащего Поттера — Лили. Темный Лорд оглядел девушек, брезгливо потыкивая носком сапога грязнокровок, скривился и велел их убить. Всех. А их было восемь.
Эйвери и Нотт тоже скривились и скуксились — а нельзя ли замужних того… обрюхатить, да и вернуть мужьям-рогоносцам? Идейка Лорду понравилась, он даже похихикал. И согласился, дал своим слугам поразвлечься. Замужних девочек было три, и Лили по жребию досталась Северусу. И даже не спрашивайте — случайно ли?
Сначала она брыкалась, прожигала его гневным взглядом и ненавидела изо всех сил. Но Северус невозмутимо поставил её перед фактом — быстрая смерть от Авады или нежелательная и очень спорная беременность от него и живая жизнь в дальнейшем. Пораскинув мозгами, бывшая подружка выбрала жизнь, но пообещала сделать аборт, так как не желает иметь ничего общего с Пожирателем Смерти. На это Северус лишь плечами пожал — да пусть делает что хочет, ему главное вытащить её отсюда и отпинать домой живой и здоровой.
В процессе у Лили, видимо, планы переменились. Северус был нежен, ласков и внимателен… в его умелых руках её девичье тело играло и пело почище скрипки Страдивари. Она извивалась и стонала, в порыве страсти расцарапав всю спину невольного любовника. Именно тогда до Лили дошло, что Северус ей, вообще-то, жизнь спасает.