Тут Невилл совсем съежился, стал маленьким-маленьким, грустным и очень одиноким, совершенно беззащитным. На правую коленку капнула с ресниц хрустальная слеза. И с тихим звоном разбилась о плисовую ткань. Ошарашенный Гарри перестал дышать, с ужасом глядя на мокрое пятнышко на штанине — по нему ещё никто не плакал. Ох, Невилл, что же ты такого пережил, что друзей по первому же чиху хоронишь?.. Подумав об этом, Гарри окончательно растерялся и не придумал ничего лучше, как пересесть к нему, сгрести друга в охапку и прижать к своей тощей мальчишечьей груди. Невилл уткнулся ему в плечо носом и жалобно завыл. Да. Он терял. Имея живых маму с папой и не получая при этом возможности прижаться к ним, ощутить их объятия, выслушать совет от папы и ласковое слово от мамы, Невилл очень хорошо знал, что такое потерять то, что имеешь.
Гарри виновато шепнул ему в макушку:
— А что с ними случилось? С твоими мамой и папой…
— Их приспешники Того-Кого-Нельзя-Называть запытали Круциатусом. Когда Тот исчез, Лестрейнджи и Крауч напали на моих родителей и запытали до потери рассудка. Мне бабушка рассказывала. Преступников арестовали в ту же ночь, что и Блэка. Они до сих пор в Азкабане сидят. Ненавижу их.
Невилл шмыгнул носом и замолчал, а Гарри задумался. Потом неуверенно забормотал:
— А не слишком ли быстро их арестовали? Прямо сразу после смерти Того… Что-то тут не увязывается. Да и Сириус, вспомни, невиновен оказался…
Тут и Невилл задумался, отстранился и уставился в стенку напротив, напряженно морща лоб. Начал размышлять вслух, прикидывая что-то на пальцах:
— А правда… Если подумать, то и впрямь, с чего они вообще на моих родителей набросились? Ну откуда Долгопупсы могли знать, где находится их господин или мальчик, который их господина того… Или кого они там искали? Кстати, Гарри! — спохватился он вдруг. — Я кое-что из младенчества запомнил, мне три года было и я сидел на руках у дяди Элджи, он с тётей Энид о чем-то спорил, о чем, не помню, но вот фразу, которую он выкрикнул, я запомнил накрепко.
— Какую фразу? — осторожно подтолкнул Гарри.
Невилл зажмурился и выпалил:
— Откаты от магии не лечатся. И пока они не отдадут долг Трисе, не встанут. Вот такая фраза, Гарри. Как ты думаешь, что она означает?
Но Гарри только плечами пожал, искренне не зная, что она означает и как её понимать. Невилл не рассердился — понимал. А дальше до самого Хогвартса они ехали в компании девочек, при которых не поговоришь на личные темы.
На станции Хогсмида Гарри ждал сюрприз в виде весенних лошадей. Ожидал увидеть тех зимних красавцев-моронов, но вместо них в кареты были запряжены нечто трудноописуемое — тела вполне себе лошадиные, но внешне похожи на окапи, длинные ноги и короткая шея — даже непонятно, как их впрягли? На шеях и головах — веселенькие веночки из первоцветиков, ландышей и подснежничков. Челюсти мерно двигаются, пережевывая те же веночки, сдернутые с шеи или с головы партнера — они были запряжены попарно.
— Господи, Невилл, у вас нормальные лошади есть?! Кто это такие???
— Моропы… — растерянно ответил Невилл.
— И что? Чем они отличаются от моронов? — на нервной почве съехидничал Гарри.
— Ну… травоядные. Весенне-летние, — неуверенно выдавил Невилл. — А насчет их наименований Хагрида спрашивай, это он их разводит.
— Хорошо, — покладисто согласился Гарри. — А гибриды они кого?
— Ну, кажется, глиноклока и морагуса…
Гарри стиснул зубы и, больше ничего не спрашивая, забрался в карету. Всё, с него хватит!
***
Сириуса из Мунго забрали Малфои. На этом настояла Нарцисса, аргументируя свое решение тем, что он всё-таки её родственник по Блэкам — кузен. Проваландавшись с чиновниками «паспортного отдела» не один час, потом столько же времени потратив на подписание всех бумаг — справки и направления от целителей, — вспотевший от прений Люциус переправил жену и шурина в гостиную мэнора, собрал новоиспеченные документы и прошел в свой кабинет, чтобы прибрать их в домашний сейф. Открыл его и уныло уставился на многолетний пергаментный завал. Зачем-то потыкал пальцем, ему навстречу устремилась соскучившаяся по хозяину пыль, радостно забиваясь в нос и запорошивая глаза, заставляя сиятельного лорда жмуриться и чихать.
Как хозяин, Люциус оказался суров — взмахнув палочкой, он заклинанием Тергео уничтожил преданную и доверчивую пыль и занялся делом. Выгреб из сейфа прямо на пол всё его содержимое. Крикнул в сторону двери: