— Усыновите меня!
Глава 3. Талантливый мистер Эванс-Дурсль
Миссис Фигг, шаркая шлепанцами, тихо брела по Тисовой к улице Магнолий, на которой она, собственно, и проживала вместе со своими кошками. Проходя мимо четвёртого дома, она притормозила и вытянула тощую, дряблую шейку над живой изгородью, заглядывая в сад Дурслей. Её серенькие влажные глазки тут же нашли искомый объект — худого мальчика в поношенной и дырявой, на пару размеров великоватой одежке. Держа в тонких руках явно тяжеловатую для него мотыгу, Гарри с усилием дренажировал почву на грядках, готовя их под посадки для новых цветов.
Со стороны дома донесся скрип открываемой двери, и мощный, раскатистый бас громыхнул на весь сад:
— Мальчишка!
Гарри поднял залитое потом лицо, локтем отер щеку, оставив на ней черные разводы грязи, воткнул мотыгу в землю и неуклюжей рысцой побежал к дому. Миссис Фигг проводила его взглядом и удрученно покачала головой — жаль, но придется огорчить Дамблдора, написать ему, что мальчика держат в черном теле, заставляют работать, одевают в обноски и, похоже, недокармливают, вон какой худенький… И с этими печальными мыслями добрая старушка пошаркала домой, к своим котикам, с которыми переехала сюда пять лет назад по просьбе Дамблдора.
Гарри же, войдя в дом, на ходу содрал с себя старую рубашку Дадли, которую надевал для работы в саду, скомкав её и швырнув в чулан, прошел на кухню, куда его позвал дядя. Вопросительно глянул. Вернон вместо ответа ткнул пальцем на открытое французское окно. Там на низеньком подоконнике сидела Талия, а перед ней лежала здоровенная дохлая крыса. Гарри тут же посмотрел в потолок, надеясь, что мама ещё не встала. Судя по тишине — она пока изволила почивать. Кивнув отцу, Гарри торопливо достал из-под мойки черный полиэтиленовый мешок и пошел убирать кошачий трофей, пока мама не увидела. Вернон же, допив кофе, собрал остальные бумаги в портфель и отправился одеваться на работу.
Крысу Гарри отнес к мусорным бакам на внешнем дворе, проводил глазами папин автомобиль, вернулся в дом и тщательно вымыл руки с мылом, не забыв про лицо. Потом осмотрел кошку на предмет ран, ничего не нашел — Талия охотилась аккуратно — снова помыл руки, уже после кошки, и стал готовить маме чай. Приготовил и понес наверх, точно подгадав со временем — Петунья уже сладко потягивалась, с удовольствием вспоминая какой-то интересный сон. В дверь привычно постучались, и вошел Гарри с подносом.
— Доброе утро, мамочка! — нежно пропел он.
— Доброе, — расплылась в улыбке Петунья.
Гарри подошел и поставил ей на колени поднос с чашкой утреннего чая и эклером на блюдечке к нему. Эклер был вчерашний, но Гарри подогрел его в микроволновке и теперь он пыхал жаром и источал ягодный аромат джема.
Как мы видим, просьбу Гарри Дурсли исполнили — официально усыновили мальчика. И в детском маггловском паспорте теперь стояло имя — Гарри Эванс-Дурсль. Но так как не-магический мир мало чем влияет на мир магии, то для волшебников Гарри так и оставался Поттером. Поэтому ТАМ никто ни о чем не подозревал и все терпеливо дожидались одиннадцатилетия национального героя маг-Британии и его прибытия в Хогвартс.
Прошел ровно год с того дня, когда Гарри случайно нашел Пирса. Родичам пришлось рассказать ему, что он волшебник, и Гарри понял, что означает странная фраза насчет превращения чашек в крыс — это вовсе не цирковые фокусы, его биологическая мать действительно колдовала и вот так, садистски и неумно, шутила над сестрой-магглой…
Сегодня — день рождения Дадли, и в гости к обеду должна приехать тётушка Мардж, поэтому Гарри оставил маму наслаждаться выпечкой и чайком, а сам пошел протирать от пыли комнату и застилать постель свежим бельем для гостьи.
Тётушка Мардж приехала не одна, а с собакой — толстым криволапым бульдогом. Песье вторжение очень не понравилось законной владелице дома — Талии. Злобно зашипев, кошка выгнула спину и вся так распушилась, что стала просто огромной… ну, бульдогу она точно показалась размером с бенгальского тигра. Но Злыдень был храброй собакой, ну ещё бы, английский-то бульдог… Припав на передние лапы, Злыдень басовито гавкнул, миролюбиво виляя задом в помощь культяпочке хвоста. Шипение Талии стало на тон ниже, кошка оценила храбрость пса и сменила гнев на милость.
— О-о-о, Петти, дорогая, это же мау! — воскликнула Марджори, внимательно глядя на кошку. — Как же я раньше не заметила?
— А ты к ней и не присматривалась никогда, — заметила Петунья, подходя. Тётушки обнялись, символически чмокнув воздух возле щёк.
— Но ты хоть котят разводила? — спросила Мардж. — Учти, они очень дорогие.