Владимиру не хватало людей. Он возлагал большие надежды на Кима, зная его опыт, мудрость, спокойствие, но разговор принёс новые огорчения.
— Князь, каждый должен тянуть свою ношу, — ответил Ким, выслушав предложение правителя. — Ты свою, я свою. Уже третий месяц я проповедую, учу детей и наставляю взрослых в городке Любеке. Вернуться в Киев не могу. Много времени теряю, Влодко. Много. Как ты думаешь, сколько времени нужно, чтобы собрать армию? Год? Два? А ты её должен собрать. Ты должен обучить ратников хоть чему-то! Нужны стойкие копьеносцы. Частокол копий отражает любую конницу! Нужны лучники. Нужны сотники и гонцы, связники и обозники, все нужны!
Но моя армия — весь народ. И каждый, пойми, каждый должен не на год, не на лето, не за плату принять нашу веру, принять истинно, всей душой, не корысти ради! Ты понимаешь — все, от мала до велика! Сколько у тебя сотников? Столько проповедников нужно и мне. А где их взять? Я не библейский Саваоф и не леплю мужей из глины! Савелий — один, он пока мало постиг. С трудом разбирает руны. Упорный. Толк будет. Вдвоём веселей, да и ему польза, калека видит, что и он необходим, нужен. Так вот, считай: год — время моей жизни в одном городке. Из него выеду в Чернигов. Затем в Киев. Самое малое десять лет — вот срок моей первой жатвы. А до тех пор я всего лишь сеятель!
Владимир не стал спорить. Он представил себе тяжесть взятых Кимом обязанностей, на мгновенье задумался о неблагодарном труде, сулящем редкие всходы в будущем. Семена веры. Да, изменить веру много тяжелее, чем научить держать щит. Далась им эта вера!
— Что с согдийскими письменами? — спросил он, зная, как дорожит Ким добычей.
— Нашёл знатока, способного прочесть, но прежде снимаю копии, а это займёт время. Одно могу сказать уже нынче: это рукописи первых евангелий, истории жизни мессии. Вернее, отрывки.
— Это что же, Христос взаправду был? И творил чудеса? Ты веришь, что он послан с небес?
— Я этого не говорил. Если существует создатель этого мира, то не так важно, каким именем его нарекут неразумные дети. Стоит ли воевать верующим в пророка сына божьего Иисуса с верующими в пророка Мохаммеда? Нет, создателю противна война и разрушения. А людям — война благо. Сам знаешь, одни гибнут, другие обогащаются. Церковь Иисуса — инструмент политики. В этом её отличие от веры в Велеса или Рода.
— Нас зовут молиться Христу только для того, чтоб помыкать из Константинополя?
— Верно. А я хочу дать людям другое. Вместо надуманной и противоречивой сказочки для пастухов и рабов — открыть глаза на истинное устройство мира. Но мне недостаёт времени. Через десятки лет мы увидим цветенье деревьев, получим первый урожай. А ты хочешь отнять мои труды, лишить меня поля? Согласись, выиграешь сегодня, но стократ потеряешь завтра.
— Легко сказать, — возразил Владимир. — Если я не выстою год, у меня не будет твоего сада! Ни сада, ни веры, ни жизни! Врагов гораздо больше, чем друзей. А друзей меньше, чем хотелось бы.
— Владимир, если мечта близка народу, тебя поддержат. Найди опору в молодых, молодости свойственно увлекаться. И главное, не торопись. Нельзя опередить время. Если твоя затея не имеет прочного фундамента, она рухнет. Мой путь — пятьдесят лет проповедей и убеждений, пятьдесят лет, Владимир. Изменить веру целого народа скорей не удастся. А ты жаждешь сорвать сладкий плод уже нынче?
— Потому что у меня может не быть завтра! Ким! Византия хочет Ярополка! Князья не желают признавать единовластие Киева. Это войны, это кровь.
— Да, тяжело. Но ты справишься. Извини, не поздравил тебя. Слышал, будет свадьба. Желаю счастливой семьи и здоровых детишек. Мой совет, пересади цветок в свежую почву. Иначе твоё счастье будет в чужих руках.
Расставшись с мудрым советником, князь припомнил его прежние высказывания о связи с Рахилью и подумал, что Ким всегда ждёт худшего. Он и раньше не одобрял это знакомство. А почему?
До свадьбы оставалось немногим более двух недель. Ждать осени, урожая, Рахиль не могла, время поджимало. Спешка и занятость Владимира её огорчали, однако именно ей пришлось заниматься подготовкой к торжеству. Нашли бабку, знающую обряды, и теперь назойливая советчица ежедневно навещала Рахиль, присматривала за невестой, помогала заготовлять продукты и составляла счета, при виде которых Владимир терял аппетит. Он всего лишь хотел иметь законных детей, а теперь видел, что его стремительно грабят, превращают в погорельца. Он знал, что нужно пиво, что требуются вина и дичь, что не бывает свадьбы без весёлых песенников, без накрытых столов, без блинов и мёда, без гостей прошеных и непрошеных, но всё же не мог понять, куда тратят столько серебра.