Странно. Войско ликовало. В душе каждого ратника теплилась надежда вернуться с добычей и славой. Редко кому удаётся войти в земли византийские и вернуться живым. На то и существуют многочисленные корпуса различных районов — восточных и западных — империи. Империи, основанной на славе Рима. По римскому образцу. Оттого успех похода, малые потери в боях и ничтожные жертвы в переходах, от болезней и скверной пищи, — всё воспринималось дружиной как невиданная радость. Оставалось обойти ловушки византийцев и добраться до Киева. Никто не сомневался, что политики могучей державы уже готовят Владимиру пакости. Мало ли, могут подкупить печенегов, могут поднять болгар, да и подтянуть флот с непримиримым огнём, названным греческим.
Нет. Все жаждали поскорей вернуться, не искушая судьбу, и князь отлично понимал людей. Дело сделано. Даже самые верные воины нынче сто раз задумаются, прежде чем обнажить меч. Ибо ждут одного — возвращения, а не новых боёв и завоеваний.
Владимир без колебаний отказался. Твёрдо и категорично.
Калокир не поверил своим ушам, глянул на князя как на умалишённого и принялся убеждать. Посол сказал, что нужно использовать ситуацию, что такой удачи уже не будет, упрекал Владимира в слабости, поведал об изменчивом нраве хворого Цимисхия, заверил, что Анна никогда не станет женой Владимира, поскольку император ждёт смерти князя киевского. Говорил много. Злился. Его горячность можно понять. Ведь ему видна совсем другая правда о делах империи. Назвал Владимира отступником, мол, куда тебе до отца, тот сумел бы вырвать победу... требовал растратить золото, подкупить стратегов, нанять болгар. И войти в столицу! Нежданно. Решить всё одним ударом.
Но князь твёрдо решил вернуться в Киев. Хватит. Были и стрелы, и миги смертельной опасности, и тяжесть походного марша, всё пройдено. Пора домой. Довольно играть в кости с судьбой.
Калокир впервые не сдержался и закричал:
— Ты ослеп? Или потерял остатки мужества? Мальчишка! Сейчас же командуй сбор, я сам поставлю задачу твоим воеводам! Кто усомнится, сниму голову!
Да, он пытался заставить повиноваться Владимира, как своего слугу, как младшего, как подчинённого.
Владимир не ответил. На этот раз по его лицу ничего нельзя прочесть. Ни злости, ни сочувствия не найти в глазах князя. Он даже не прогонял посла. Молча ждал, когда тот опомнится и покинет шатёр. Так они и расстались — недовольные друг другом. Успешные соратники, чья дружба не сумела пережить удачу.
Стыдно. Вспоминать ссору стыдно и неприятно. Калокир упал на колени и прошептал:
— Прошу, сделай как я сказал. Иначе расстанемся врагами! Порой я ненавижу тебя, Влодко...
Теперь Владимир маялся сомнениями. Неужели он мог войти в Константинополь? И смалодушничал? Отступил от невиданной победы? Упрёки Калокира не так обидны, как догадки о сути вещей. Дело не в клятве верности, не в договоре, заключённом с Цимисхием. Если больной император приказал послу убить врага, то и Владимир вправе ответить на коварство коварством. Нет, мешало другое. Что-то иное противилось такому ходу. Что? Не найти слова... Владимир, как боевой конь, предчувствовал беду. Ещё не пущена стрела, ещё не слышен звук дрожащей тетивы, а он уже пытается уклониться. И ответить, объяснить собственную несговорчивость трудно. Предчувствия не уложить в чёткие формулы умозаключений. Они вне логики. Остаётся надеяться, что жизнь сама развяжет узелки запутанных отношений и докажет правоту Владимира.
После благодатной сухой ночи двигались по степи. Подымался ветер, и тёмные осенние облака сулили скорую перемену погоды. Как ни торопились вернуться в Киев до распутицы, а всё ж не получалось. Безлюдье уже пройдено, и рать несколько раз за день встречала посёлки у реки, забегала в небольшие деревушки, где и с пищей помогут, и дорогу подскажут. К одному из таких посёлков князя вызвал гонец. Мол, нужен свежий взгляд справедливого судии, словно Крутобору силы недоставало разобрать случайную свару. Оседлав лошадей, Владимир и Филин в сопровождении пятерых воинов поскакали к деревне.
У околицы присмотрелись, заметили хмурых воинов, направились к ним. Изба, возле которой собрались ратники, свежей постройки, с большим двором и конюшней, со злобными псами, привязанными в углах. Похоже, постоялый двор с харчевней.
— Что случилось? — спросил князь, спрыгивая на глинистый двор, покрытый густой вязью лошадиных следов. Крутко невесело усмехнулся, кивнул.