— Добро. Сзывайте завтра! — Владимир никуда не торопился и легко согласился обсудить дела в кругу старшины. — А нынче поужинаем скромно да выспимся как следует, нам бы ещё с банькой успеть, да, Филин?
Глянул на Горбаня, стараясь угадать, прознал ли что жнец слухов и сборщик вестей, но по лицу мастера тайных дел ничего не прочесть.
Горбань тёмен. Пришёл от Претича. Изменив Рогволду. Так? А вскоре стал нужным Владимиру. Нужным, как никто.
Иногда князь задумывался, а не мог ли сам Горбань изменить? Мысли его никому не известны. Здравый рассудок подсказывал одно: Горбаню и без того довольно власти, — но страх, невольный страх, возникающий у каждого, кто общался с молчаливым темником, нашёптывал другое.
Сели у пустого стола. Пока соберут вечерю, можно всё обговорить меж собой. Бочкарь принялся рассказывать: о дани, о поездке по городам и посёлкам, о вятичах, о нужде покарать упрямцев и восстановить правду. Но его слушали невнимательно, казалось, всем известны старые болячки. Затянулось, ну и ладно, чего ковырять да выдавливать сукровицу?
— Ты скажи коротко, — перебил князь, замечая, что время уходит впустую. — Что с людьми? Почему народ тебя не хочет? Завтра крикнут — карать! Так надо ж знать, отчего?
— Ты сам знаешь, кричать у нас любят! — недовольно скривился Бочкарь. — Кого хвалили, когда? Всё только покойников! А сосед всегда плох! Нет за мной греха! Если что сделал не так — значит, не умел иначе! Про казну не слушай, князь! Церковь строить позволил, было, но там не так много положил, лишь бы с христианами примириться! Всё же воевать вместе, плечом к плечу! Вон вятичи...
— Будет! — поднял руку Владимир. — Что казначей скажет? Давай, Грачик! Как есть, так и скажи!
— Не могу, — ответил испуганный Марк и опустил глаза. — Казну, что Бочкарь привёз, не видел. Сам тратил, сказал: не моя печаль!
— Так! — удивлённо принял Владимир. — Говоришь, крикуны виноваты?
— Князь. Для того и взял казну, чтоб не отвечать за чужие проступки. Всё, что есть, завтра сочтёте, сам увидишь, краж не было. Верно, Ковали? Вы ж тому свидетели?
Не успели Ковали подтвердить сказанное, как Горбань кашлянул в кулак и уточнил:
— Чему свидетели? Ты дань оборотил в деньги, в серебро, а кто знает, как и с кем сговаривался? Пушнины нет, мёда нет, всё скинул, лишь бы бренчало! Кто узнает, сколько к рукам прилипло?
— А не знаешь, так к чему наветы?!
— Не знаю, ибо так тебе выгодно. Без свидетелей промышлял?
— Ладно. Не спорьте. — Князь примирительно поднял ладони. — Люди соберутся, купцы не дети, всё узнаем, если нужно!
— Он узнает! — усомнился Бочкарь. — Его ж боятся, как дьявола! Кто с ним поспорит? Горбань весь город разбередил. Всё ищет крамолу да измену!
— А ты не изменяй! — усмехнулся Горбань.
— Хватит! — Князь прихлопнул по столу. — Это и все беды? Всё остальное гладко?
— Откуда гладко, князь? Коль у Горбаня полгорода вороги?! Люди потому тебя и звали, что боятся жить! Нет жизни в городе! Нет покоя!
— Кто растащил казну, те и боятся! Тем нет покоя! А тебе пуще других, ибо знаю, сколько ты привёз! Другое дело, сколько там осталось! Ума не приложу, как думаешь князю глаза запорошить!
Князю надоел бесцельный спор. Он прекратил разговор и отпустил Бочкаря, велев завтра дать отчёт по истраченному. Чтоб выйти на площадь, к людям, зная доподлинно, что и как сделано наместником.
Меж тем истопили баню, на столе тесно от холодных закусок, лепёшек, слоёного сала, кислой капусты. Пиво князь отверг, потребовал чистой воды, хотя и видел, как напиток пробовали, прежде чем подать на стол. Проверяли, нет ли в нём отравы.
— Что Горбань? Не уживёшься с Бочкарём? — спросил Владимир, предлагая соратнику присоединяться к вечере. Тот помотал головой, отказываясь:
— Сыт, князь. Недавно ел. Это вы изголодались в лесу. А Бочкарь княжить вздумал, как же с ним ужиться? Ты париться будешь, а он кинется золото собирать, где в долг, где с угрозами, чтоб тебе показать, будто не похитил. Не верь! Вели, и завтра же тебе всё расскажут!
— Кто расскажет? — не понял Владимир.
— Вели голову снять укравшему да половину отдать доносчику! И всё, что украдено, будет известно! Сами прибегут, сами расскажут! Обещай сохранить жизнь, в ногах валяться будут! Да оно и проще. Когда воры меж собой перегрызутся, нам легче!
Владимир покачал головой и спросил:
— А ты? Тебе что же, деньги без нужды?
— Отчего же. Я беру с тех, кого поймаю! Мало смутьянов у нас? Мало злоумышленников?