Но шутки бывают разные. В мужском сообществе часто матерно суесловят, подначивают друг друга, но есть грань, при которой шутка становится не просто отдушиной, а бичом злым. Шутки Сергия — бич. Малец долго хворал, диво что выжил, оттого и не слишком проворен, но зачем же его шпынять изо дня в день!
— Кривым хреном тебя мастерили, Тема! — усмехается Сергий, привлекая внимание ближних к мальцу, что возится с уздой, долго забрасывая её на шею. Его локоть ещё не поднимается выше плеча, да кто знает, поднимется ли со временем, хорошо хоть так срослось. И ловко, картинно вершит дело, помогая да приговаривая: — Учись хоть лошадь уздать! Бабы тебя не скоро допустят! Коли так будешь обхаживать, порты смочишь, а в щель так и не воткнёшь! Верно, братцы? Наше дело скорое, шею прихвати и загоняй! Красного бычка... в тёмную клеть!
Следом гогот. Парням каждое упоминание бабы потеха. Потому что воину женщина — как награда. Кто не жаждет владеть красавицей, кто не грезит о соромных ласках? Но шутки и укоры Сергия подхватывают другие, стремясь выказать и своё удальство, чем доводят Севку до пунцовых щёк, того и гляди заплачет. Но зубоскалам то не приметно. Так безрассудно и затюкают слабого, превратят его в изгоя, по молодости не разумея, что крайний всегда найдётся. Убери сего, кто станет мишенью для жёстких оплеух? Не ты ли? В любом строю есть последний, но разве он не таков же, как и ты? Дурной обычай возвышаться над другими князю не нравился. Особо когда слабого мазали грязью потехи ради.
— Мне б таких кривых ещё пяток! — громко и зло сказал тогда князь, стараясь не глядеть на Сергия, чтоб не оскорбить насмерть, хотя и без того ясно, кому сказано. — Русь поднял бы выше Византии! А с вами, смешливые, Киев едва держим! Подолы задирать мы горазды! А вот грызть ворога, как сей малец грыз, не каждый сумеет!
И ещё тогда подумалось Владимиру, что новая дружина ему не верна. Им Сергий ближе. Его похвала им наградой. От князя же ждут благ, милости, золота — всего, что ищут удальцы с оружием. Нет, не брат он дружине, не брат.
На лошадей не спешили сесть, прошлись вдоль речки, вбирая запахи свежего рассвета, сочной зелени на мшистых камнях, влажной глины полого склона. Что-то мешало князю свершить последний шаг. Ведь вот посёлок. Руку протянуть. Там, может, и сын, может, и жена... отчего не радостно? Задумался. Нашёл ответ.
На лошадей глянул и всё понял. По лошадям понял. Они чуют беду. Ещё не свистит стрела, а лошадки уже знают: впереди засада. Знакомо напряглись лошади. Прядут ушами, и трава не привлекает. Отчего? Вскинул взор, проверяя. Да поздно. Чемак, к которому приставил Сергия, уже погнал по росистой поляне, не слыша окриков, не отвечая на вопросы. Погнал, как будто должен опередить всех. Первым вкатить в улочку, чьи светлые колеи едва видны отсюда. Сергий следом. Казалось — чтоб нагнать, ан нет, сравнялись и скачут дружно, знают куда, знают зачем.
Сговорились.
Вот тебе и жена. Доверился...
Дорога, как и у многих селений, видна ближе к домам, а сперва надо миновать кладбище.
Там деревца, там столбы дубовые, а где и камень на холмике. Но не к той покойной делянке стремился проводник, не к огородам, не к стаду, показавшемуся на тропе. Не звон колокольцев на шеях бурёнок манил его.
— Эх-х! Дурак! — выругался Владимир и оглянулся. — Засада! Лихо затевается! Слушай меня!
Да, всё стало ясно лишь теперь. Но мог догадаться и ранее. Тёмные мысли и скверное дело, вот что тревожило Чемака. С первого дня тревожило. А князь всё понял на свой лад. Теперь-то раскрылось, что задумал пленник, да проку?
— Они ждут, что мы кинемся к рати! Обратно! Той же дорогой. А надо обмануть! Уйдём в лес! И скроемся в глуши! Если за день не настигнут, выживем! Всё — пошла-а! Пошла!
Князь развернул лошадку, жалея об оставленном скакуне, сменил утром, а перекинуть седло нет времени, и первым направился к речке, брод близко. Там и лесок.
— Верно ли, Владимир? — спросил один из ратников, не успев постигнуть увиденного. Мирное село и тихое стадо не пугало его, а ускакавший воин мог думать всякое, мало ли что взбрело ему в голову? Хотя бы проверить, куда вывел. Кто не ошибался в пути?