В комнату вошёл Владимир, задержавшийся у лошадей, и Макар, подмигнув другу, переспросил:
— Так вот о чём толковал Моисей. Помните, о власти, которую берут без сражений. Стоит жениться на царевне, и ты станешь правителем, без войны покоришь чужой народ?
— Эк тебя понесло. Сдержи лошадей, мечтатель. Царевну ему подавай, — указал на Макара Крутко. И с сожалением вздохнул: — Да, здесь мы чужие, сами не знаем, кем станем завтра, воинами при наёмной дружине или рабами. За тебя Макарушка не царевну, дочку захудалого кабатчика не отдадут.
— А за тебя?
— И за меня, — признал Крутко и опустился на свой топчан, приминая соломенный матрас.
— Устали, воины? — понял Ким и покачал головой. — Как ни трудны дни и месяцы, это ваша жизнь. Не стоит спешить к лучшим временам в надежде, что они наступят. Жизнь — дорога, говорят мудрые. В ней важен каждый шаг.
— Кимушка, хоть ты не мучай нас проповедями, — попросил Владимир и торопливо юркнул в постель. Судя по всему, он намеревался как следует выспаться. Следом лёг и Крутко. Прошло немного времени, и юные русичи заснули, а Ким, присев по-восточному на матрас, задул свечу и погрузился в мир необъяснимых видений, стараясь разглядеть предстоящее.
Глава четырнадцатая
РАХЬЯ
Миновало несколько дней. Утром направлялись в молельный дом, встречались с Моисеем, слушали его, спорили, а всё же впитывали новое, с нетерпением ожидая позволения выступить к Киеву.
Однажды Ким поспорил с наставником, вызвал его гнев и весьма испугал Владимира. Кто знает, что умеют эти странные учителя? Нашепчут властным сановникам, и пропадёт прорицатель, ибо хулил святое — бога. А то и поход отменят, ведь вера как кость в горле.
— Скажи, мудрый, — спросил в тот день Макар, — как избежать разрушения державы, о котором ты толковал? Мол, пора расцвета, потом угасания. Или никакой надежды нет?
— Верно. Я говорил о колесе истории. Но спасение есть. И хорошо, что вы спрашиваете. Нужно знать, что спасётся не всякий. Кто погряз в пучине суеты, в разврате и лени, кто катится наезженной колеёй от праздника к празднику, погибнет. Копите не золото и богатства, не сундуки, а мудрость духа. Спастись может только высокий духом. Бог — вот кто может спасти вас. Не уповайте на власть земную, на золото и войско, а ищите пути к всевышнему, и всё изменится.
— Бог? — удивился Макар.
— Бог. Яхве, наш создатель и вседержитель. Кто служит единому богу, слушает его голос, тот унаследует истинную власть, а не преходящую, земную. Тем откроется великая истина, понимаете? Упадут державы, погибнут столицы, но бог всегда останется, и его верные слуги никогда не заплутают. Ибо они знают путь истины.
— А жрецы Египта не знали бога? — спросил Ким. — А римляне, а персы? Нынче Рим и Константинополь говорят от имени бога — называя Христа сыном творца.
— Посуди сам. Христиане веруют в того, кого мы распяли! В самозванца. А мы веруем в истинного бога, единого бога Авраама, Исаака, Иакова.
— А разве не было сказано, что его имя Элохим, и первоначально значило — духи земли? Не дух, а духи. А Яхве прежде назывался — Яху-Анат, так именовали богиню Шумерии.
Моисей нахмурился и неодобрительно покачал головой:
— Всякий хулитель всё глубже погружается в болото безверия. Мне говорили, что ты волхв, прорицатель и мошенник. У нас таких карают, ибо сказано в святых книгах: «Мужчина ли, или женщина, если будут они вызывать мёртвых или волхвовать — да будут преданы смерти; камнями должно побить их, кровь их на них».
Ким кивнул, признавая обычай чужой веры, и улыбнулся:
— А как же быть с прорицателями древности? Были ведь авгуры, были пифии? И жрецы Египта предсказывали. Для жрицы в Аргосе кололи ягнёнка, и она разгадывала пятна пролившейся крови. А оракул предсказывал по движению листьев священного дуба. Все лжецы? Все достойны смерти? Ане поднимал ли мёртвых Иисус?
— Те народы жили в темноте, не имея знания о святом, а у нас есть книги, есть Мишна, есть Тора. Язычники не нарушают закон, ибо в то время не было закона, но ты — знаешь и смеешь хулить?
— Он не хулит, — вступился за Кима Владимир. — Он ищет верный путь. Согласись, Моисей, странно твердить о вере, о едином боге, когда мир разделён меж народами и у каждого свой бог. Если карать за веру в иного бога, мы истребим всех, кроме соплеменников.