До столицы оставалось немного. День пути. И Владимир, едва обогревшись в избе, решил:
— Выступаем! Макар, берём сотню и уходим. Надо опередить Глеба! Не дать воеводе запереть город!
— Погоди, как? — не понял Макар.
— Что ты удумал? — строго спросил Ким.
— Всё просто. Пока в Киеве нет Глеба, нужно перетянуть воеводу на нашу сторону. Штурмом Киева не взять. Пока не кликнули ополчение, пока не собрались, нужно остановить воеводу! Свара князей — тёмное дело, тут не каждый решится открыто выступить против! Как знать, где правда?
— А если головы снимут? — усомнился Макар. — Вдруг Глеб в городе!
— За что? — деланно усмехнулся Владимир. — За какую провинность? Вернулся князь, за что казнить? Проще бросить собаке кость, тот же Новгород! Уморить разговорами, посулами да придумать пакость! Но не успеет... Подойдёт войско, а там и поглядим... кто мил Прави, кто Нави! Нам только в город войти!
Подняв сотню, они выступили. Ким и Крутко остались вместе с основной силой, Улгар обещал слушаться Кима, но кто мог знать, как поступит в трудный час?
Ночь в дороге совсем лишила Владимира сил, лёгкий ветерок пронизывал насквозь, ведь на воинах много тяжкого, легко принимающего мороз металла. Кони под утро едва передвигались. Они видели город и поспешили к очагу, но стража торопливо закрыла ворота. Углядели, на то и сторожа. А скорей ждали, молва-то идёт.
Владимир вскинул руку, желая крикнуть, чтоб не смели запирать, но не смог. Рука не поднялась. Локоть едва шевельнулся и, не дотянувшись до уровня плеча, застыл. Замёрз. И голоса нет. Пар почти неприметен, а всё ж на ворсистой волчьей шапке мохнато налип иней.
— Кто на страже? — негромко осведомился Владимир и сполз с лошади, едва не завалившись в снег. — Зови старшего! Кричи — князь Владимир с малой дружиной! Не вороги! Да отворяйте ворота! Поди, не лето!
— Отворяйте, лежебоки! — поддержал князя Макар. — Или своих не узнаете? Ну?
— Не нукай, не запряг! — ответили ему. — Кликнули воеводу, скоро будет!
— А у них так: как запьём, так и ворота запрём!
— Верно. Без забора, без запора не уйдёшь от вора, — не остался в долгу служивый. — Всех не пущу, разве что князя... погреться.
— Ну, погоди. Ты у меня погреешься! — пригрозил Владимир и усмехнулся, понимая, что злится от бессилья. — Хватит дурковать! Или я не знаю, где в Киев войти? Что за новости? То сотник велел или на свой разум беды ищешь?
Стражник на стене уже готов был покориться, но приметил что-то и ответил с облегчением:
— Уже, уже видать воеводу. С ним и говори. Претич велел запирать... а наше дело малое. Кому служим, с тем и дружим.
— Они таковские, конь с запинкой, да мужик с заминкой, не надорвутся, — злился Макар.
Томительное ожидание продолжалось ещё какое-то время, заставляя Владимира и Макара обмениваться тревожными репликами.
— Что? Подадимся на Подол?
— А то им не скорей добраться да встретить!
— Стоять на морозе тоже не выход!
— Погоди, вон воевода... проверим, кому счастье служит. Кому служит, тот не тужит!
Претич взошёл на стену, узнал Владимира и тут же пропал. Гадать, чем кончится противостояние, не было сил. Но к счастью, Претич намеревался показать пришельцам свою смелость, мол, нам горстка замёрзших вояк не помеха, и вскоре заскрипел снег. Ворота отворили настежь, отметая свежий, насыпанный слой; стражники поспешно отступали, пряча глаза, у них так всегда, служат одним, а получают нахлобучки от других!
Владимир вошёл, ведя коня под уздцы, надеясь, что никто не поймёт причины, а причина проста, он не в силах взобраться верхом, замёрз напрочь. Ног не чует. Какая схватка, какой бой, он меча не поднимет!
Он не нашёл сил обернуться к стражнику, стиха молвившему напарнику:
— Ох, будем мы и на том свете служить. Они будут в котлах кипеть, а нас заставят дрова таскать.
— Здоров будь, воевода!