Но самое отвратное, что поражало Владимира, довелось увидеть в районах, доставшихся киевской дружине. Такой ненависти и злобы не выказывали даже хазары. Киевляне словно мстили Владимиру за приказ штурмовать славянский город, вымещая злобу на жителях, на мастеровых, на беззащитной скотине. Если хазары сгоняли коров в стадо, заботясь о собственном пропитании, то здесь резали скот, топтали кур, крушили сараи, насиловали детишек.
— Вы что творите?! — возмутился князь. Но его не слышали... в глазах людей бушевал пожар, и казалось, это не люди вовсе, а безумцы, жаждущие лишь боли и крови. Чужой крови.
У терема Рогволда стояли старшины наёмников, ждали Владимира.
— Жечь, Володко? — спросил Улгар.
Спросил сожалея, каждый понимал, что здесь скрыто настоящее богатство, но князь и верные дружинники толково укрепили двор. Кто войдёт, лишится головы, потому желающих бросаться на стены не видать.
— Стойте. — Князь бросил поводья, спешился и приблизился к передовому отряду. Щиты воинов густо унизаны стрелами. Понятно, у бойниц самые меткие ратники. Да и князь, верно, тут.
— Рогволд! — крикнул Владимир, выдвигаясь вперёд, на открытый участок, временами озаряемый сполохами пожара.
Поджечь одинокий терем не так сложно в разорённом городе, воины стащат горящие брусья, обложат стены и здание, сыпанут соломы, остальное довершит ветер. Вскоре защитникам доведётся отбросить оружие и тушить пламя. Задача непосильная, ведь в то же время враги норовят подкормить пожарище добротным деревом.
— Выходи! Ответишь за смерть Макара! Сразимся сам на сам! Остальных помилую...
Может, это была и детская глупость, может быть. Владимир не мог сказать, отчего решился вызвать Рогволда. Не успел понять, что толкнуло его крикнуть вызов.
Скорей всего, ужас разбоя переполнил душу. Слишком много смерти увидел за стеной Полоцка. Слишком много невинных гибло. А ещё слышался визг несчастных псов, которых не успокоить, которых некому спасти. Пропадут и псы, и лошади, и сбившиеся в углы овцы, если жечь терем. Несчастные животные сгорят по вине людей.
Владимир остро ощущал сейчас боль животных. Над ним с детства подсмеивались за привязанность к живности. Собаки первые друзья, гуси любимцы, а уж жеребят, мокроногих, едва вылизанных кобылой, он обожал безумно. Прижимался к шёрстке и светился от радости, часами мог лежать подле загородки и смотреть на них. Ровесники шутили, что Владимир лучше конюха понимает язык лошадей.
Шутки шутками, но он и сам замечал, что понимает животных. Чувствует нутром. И сейчас его проняло страхом и болью. Псы не опасны. Выпусти их, и разбегутся, ни один не бросится на людей. Ужас огня проник в собачьи души.
Но кроме псов в доме Рогволда были птицы. Соколы. Охотничьи птицы. И Владимир готов биться об заклад, что знает, где сейчас угорает соколиная семья, он и оконце приглядел, казалось, там мелькают перья обречённых пленников.
Соколы и страх. Это несовместимо. Он никогда не видел сокола испуганным. Загнанным. Как сейчас. Потому и решился... на поединок. Спасти невинных. Убить врага своей рукой. А другой награды ему и не нужно.
— Я выйду к тебе, сын князя Святослава, — отозвался голос из бойницы. — Если дорога честь отца... поклянись, что моим воинам и дочери даруют жизнь.
Владимир оглянулся на Улгара. Тот недовольно передёрнул плечами, как бы отметая саму мысль о милости. Зачем жалость? К чему? Ведь всё решено уже.
В проулке, у подножия холма, показались ратники Претича. Вскоре они подойдут, примут участие в штурме и разделе добычи.
— Выходи! Я клянусь, что твои люди будут живы!
Владимир отступил и шепнул Улгару:
— Нужен малый щит, лёгкий, буйволиной кожи. И вторая сабля. Не бойся, справлюсь.
— Зря ты это... — буркнул Улгар и подозвал воина. Распорядился насчёт оружия. Но Владимир уже не слышал возни за спиной.
Ворота медленно поплыли, в тёмную щель вышел человек в просторной рубахе, которая светилась вишнёвым светом, и оттого меч в его руке казался раскалённым, не успевшим остыть, так странно играли блики огня и свет прозрачной шёлковой рубахи.
Воины хазарской дружины сдвинулись вперёд, щиты замкнули полукруг, и в освобождённом пространстве оказались двое. Рогволд и Владимир.
Владимир кивнул. Его не обманули. Рогволд под стать Рюриковичам. Темноволос, крепок, смел.