— Ограбление?
— Я думаю, она открыла дверь моим запасным ключом.
— Кто?
— Сильвия Феннинг, та женщина, которую Кевин нанял мне в помощь. Разве вам не знакомо это имя?
— И вы сказали миссис Кэнтуэлл по телефону, что она американская гражданка?
Милли кивает. О’Коннор записывает что-то в блокноте.
— Подождите, миссис Гогарти. Давайте с самого начала, чтобы я все понял. Вы говорите, что, когда вы были здесь в последний раз, мы заключили какую-то сделку…
— Да, еще в декабре, разве не помните?
— Помню, да, но вы говорите, что в обмен на отказ от предъявления обвинений вы согласились на…
— И еще мне пришлось отложить поездку в Нью-Йорк. С Веселой Джессикой.
— Веселой?..
— Но, как оказалось, моя помощница вовсе не собиралась мне помогать. Она меня ограбила. Правда, не сразу. Сначала она меня и кормила и поила. А потом ограбила.
— Что значит — поила?
— Ну, пино гриджио, конечно, не угощала, — говорит Милли с досадливым смешком и мысленно спрашивает себя, не слишком ли туповат этот полицейский. — Я имею в виду — метафорически.
— Ах, вот как. Давайте тогда… какой график работы был у этой женщины? Она приходила к вам в дом каждый день?
— Почти. Убирала, готовила. Кстати, карбонару делала совершенно великолепно. Сливок, правда, многовато. И горошек еще! В Риме никто под страхом смерти не добавит в карбонару горошек!
— Я-то лично не против горошка, — улыбается сержант. — Так значит, подозреваемая была к вам очень добра и внимательна, да?
Несмотря на поднимающуюся в груди волну решимости, Милли на миг теряется: ей все еще кажется предательством навешивать такой ярлык на подругу.
— Да, подозреваемая…
— Что именно она у вас украла?
— Да легче сказать, что не украла! — говорит Милли сквозь слезы. — Она сняла все деньги с моих счетов в Банке Ирландии, до последнего гроша.
— О какой сумме идет речь?
— Тысячи! Двенадцать тысяч? Четырнадцать?.. Все подчистую!
О’Коннор присвистывает.
— Как ей это удалось? У нее был доступ к вашей банковской карте?
— Ну да… то есть сначала-то нет. В ее обязанности входило ездить со мной по всяким домашним делам. И вот в один прекрасный день мы вдвоем ехали в моем «Рено». Я никак не могла найти место для парковки — вы же сами знаете, как отвратительно у нас обстоит дело с парковками. Если бы у меня было время, я бы, пожалуй, и на это тоже официальную жалобу подала.
— Значит, вы искали место для парковки?
— И мы катались кругами целую вечность. В конце концов я остановилась прямо перед банком, и она сказала, что сбегает туда сама, а мне лучше остаться в машине, чтобы штраф не схлопотать. Я подумала — вот хорошо-то, и дала ей мою карточку.
— И пин-код назвали?
Милли неловко поеживается, и он говорит:
— Не вас первую так обманули, миссис Гогарти. Это очень распространенное преступление. Такие люди опытные профессионалы — они отлично умеют найти подход к любому простаку.
— Она мне была почти как дочь!
Из другого потайного кармана О’Коннор достает комок салфеток и подает Милли. Что он следом вытянет, интересно — бесконечную связку разноцветных платков из глотки? Но все-таки он душка, тем более для копа — более приятного полицейского и желать нельзя.
— Вы не помните, в тот день она отдала вам квитанцию?
— Вот именно! Да. Ни копейки лишней не сняла, все точно как я просила.
— Хм. И после этого вы стали ей доверять?
— Насколько я помню, сержант О’Коннор, после этого я больше никогда не проверяла квитанции… ну да, знаю, знаю.
— Да нет, что вы. Хорошо. А теперь не могли бы вы рассказать об ограблении дома? Когда это произошло?
— Не знаю. Я обнаружила это только сегодня утром. Я жила в «Россдейле» из-за пожара — вы знали, что в моем доме произошел пожар?
— Слышал об этом, да.
— Вы бы видели мою кухню! Черная, как ваша фуражка. И руку мне обожгло. — Она начинает расстегивать манжету.
— Я верю и так, — останавливает ее сержант. — Что именно пропало? Ноутбуки? Телефоны? Что-нибудь в этом роде?
— Все. Вся электроника. Даже плойку нигде не могу найти.
— Ясно. — Он откашливается и отодвигается от стола. — А еще что-нибудь? Кредитные карты? Наличные в доме?
Милли рассматривает крошечное пятнышко грязи на полу и, поникнув головой, говорит:
— Я дала ей денег в долг.
— Когда это было?