- Тогда - в следующий раз?
- Может быть. Позовём Аэрис и хорошо где-нибудь посидим...
- К чёрту Бакар, - нетерпеливо отмахнулся парень. - Я соскучился, знаешь ли. И у меня есть множество интересных историй, в том силе и про самолёты, которые ты получишь в обмен на ужин со мной (и очень изысканный ужин, гарантирую).
- Может быть... - ещё раз неловко повторила Ени, практически краснея. - Ну, я пошла...
- О, могу я проводить тебя? - мгновенно подхватился Рэйф.
"Только этого не хватало". Но она никак не могла придумать причину для отказа, кроме того, он наверняка не знал адрес профессора Авито и ничего бы не заподозрил. Так что до улице Лилейной она дошла в сопровождении Рэйфа, изо всех сил тренирующего свою заржавевшую галантность, что, как всегда, доставляло ей некоторое удовольствие и вызвало неловкость. Напоследок прекрасный принц Технологического Института, старомодно поцеловав на прощание ей руку, скрылся за углом, а Ени с облегчением вздохнула и поднялась на уже знакомый этаж. В этот раз Энзеллер не ожидал её у раскрытой двери, но открыл мгновенно, как только её нога коснулась лестничной площадки. Не произнося ни слова, они простояли несколько секунд, глядя друг на друга, а потом Энзеллер так же как и недавно ненадолго порывисто обнял её.
- Привет, - Ени не смогла удержаться от улыбки. - Тебе ещё нужно подтверждения?
Энзеллер тихо рассмеялся и, взяв её за предплечье, подтолкнул к двери.
- Может быть, я ещё не совсем до конца верю, но вообще мне просто нравится это делать.
- Я совершенно не против. Мне тоже.
Энзеллер закрыл дверь и чмокнул её в висок.
- Я очень рад. Ну что, все задания выполнены, норма полётов набрана? До завтрашнего дня ты свободна от мыслей об учёбе?
Тут уже настала очередь Ени смеяться от счастья. Почему-то этот простой разговор развеял последнюю неустойчивость в их отношениях. Больше ей не казалось, что она спит, что всё может исчезнуть в любой миг. Наконец её вечно сомневающееся сердце могло твёрдо признать, что у них с Авито что-то есть. И не просто что-то, а они, даже можно сказать, пара... Благодаря новоприобретённой уверенности, она смогла без напряжения и расчётов захватить пальцами тёплую ткань его рубашки и легонько прислониться щекой к его груди. Она почти тотчас же отстранилась, но зато Энзеллер в ответ расплылся в улыбке и положил ей руку на плечо, придвигая поближе.
- Может быть, ужин?
- Я занималась в кафе и заодно перекусила.
- У меня тоже был поздний обед между занятиями. Тогда - чаю?
Через несколько минут состояние счастливой эйфории всё ещё усиливалось. Ени сидела за столом, наблюдая как Энзеллер, как всегда элегантно, священнодействует на кухне, притворяясь, что всего лишь заваривает чай. Наконец, поставив перед ней чашку, он опять не удержался, чтобы не наклониться и легко прикоснуться губами к её лбу. Ени подумала, что завтра у неё очень будут болеть лицевые мышцы: улыбка расплылась до совсем уж неприличных размеров, поэтому она быстро спряталась за чашку. Энзеллер сел напротив и, подперев подбородок рукой, продолжал смотреть на неё не отрываясь. В другом случае, молчание начало бы немедленно давить на неё, но сейчас почему-то чувство, что нужно что-то сказать, появилось только минут через десять, а пока они просто сидели, упиваясь присутствием друг друга в непосредственный близости и свежеобретенной уверенностью. Заговорил, как ни странно, первым Энзеллер:
- А кто этот молодой человек, который тебя проводил?
- А? - Айения сначала даже не поняла, о чём он. - А-а... это Рэйф. Приятель из Технологического.
- Мм... Приятель, да...
- Эээ, да. Друг моей подруги, - что-то внутри нашептывало ей о странности происходящего, а Ени никак не могла понять в чём дело, но решила довериться инстинктам и быстро сменить тему: - Прости, если это затронет каике-то чувствительные стороны, но для меня это очень важно. У тебя есть мамины фотографии или записи?
Это действительно была чувствительная тема: улыбка сбежала с лица Энзеллера и он опустил взгляд, но его потерянность длилась недолго. Через мгновение он встал и подал ей руку.
- Пойдём.
- А эта? - Ени указала на одно из изображений на экране передатчика Энзеллера.
- Мой университетский выпускной, - снимок увеличился и занял половину экрана, - но Летти там нет, мы с отцом уже жили на Авенте и она не смогла приехать.
- Всё равно, я хочу посмотреть, каким ты был в юности.
- Что, а сейчас я уже стар?! - Энзеллер шутливо оскорбился и Айения шутливо же пихнула его в бок.
- Это авентская официальная одежда, да?..
Айения переживала совершенно новый опыт: никогда ещё до этого она не не находилась вместе с профессором Авито и не чувствовала себя... уютно. Они сидели на полу, опираясь на на подушки, которые она видела в прошлый раз и рассматривали фотографии в передатчике. Его левая рука, переключавшая изображения, также крепко прижимала удобно примостившуюся Айению. Она уже увидела несколько изображений матери с подробным рассказом про каждый эпизод: Летиция и Энзеллер играют в парке на его пятилетие, двадцатилетняя Летиция с матерью в домашней обстановке, вся семья на пляже... Она впервые увидела своих бабушку и дедушку, красивых, уверенных, хотя и немного отстраненных людей. У Энзеллера было множество снимков, но сегодня она попросила ограничиться полудюжиной, чтобы растянуть удовольствие.
- О боги, почти не узнала... А кстати, действительно, сколько тебе лет?
- Шестьдесят восемь было в августе. - Молчание. Кисть Айении зависла в воздухе. Энзеллер знал, что на сейчас пытается сделать: высчитать их разницу. - Слишком много?
- Нннет... Мама ведь была бы ещё старше сейчас?
- Да, около восьмидесяти.
- Просто нужно учесть, что я выросла среди людей и к новым возрастным перспективам нужно привыкнуть... Как ты думаешь, сколько я проживу?
- С полукровками никогда неизвестно. Я тоже не знаю насколько могу рассчитывать. Но вроде бы пока признаков старения не замечаю.
- О да, Вы такой старикашка, мистер "10 баллов".
- Подожди, я что-то уже слышал про баллы... Когда вы в прошлом году залезали ко мне домой, что-то такое было...
- Всё верно.
- Так это правда?! Я думал, это просто была такая попытка сбить меня с толку...
Айения села и осуждающе на него покосилась.
- Неужели ты думаешь, что я смогла бы придумать такую чушь? В этом мне помогли собрание отборных сумасшедших со всего Университета и бутылка старинного алкоголя.
Энзеллер расплылся в довольной улыбке:
- Значит, я получил десять баллов, да? А кто ещё?
- Аланин, Карс, Сиссор, Рэйф...
- Тот самый молодой человек?..
Айения быстро захлопнула рот, не понимая, что происходит, но чувствуя, что где-то допустила ошибку.
- Ага, но первое место заслуженно получили мы. В том числе и благодаря тебе.
- Значит... мой возраст тебя не напрягает?
- Думаю, по сравнению с тем фактом, что ты мой дядя и преподаватель, это незначительно. - И она не удержалась, чтобы не задать мучащий её вопрос. - Как ты думаешь, если бы мы не были родственниками... всё было бы также?
Энзеллер замолчал и, по виду, задумался, отчего Ени внезапно похолодела. Насчёт своих чувств она не сомневалась - он запал ей в сердце сразу же с мимолетной встречи, ещё будучи безымянным, но узнать, что тебе отвечают взаимностью только потому что ты - последняя кровная родственница, было бы неприятно. Точнее, мучительно больно.
Очевидно, несмотря на хваленое хладнокровие, что-то отразилось на её лице, потому что Энзеллер с озабоченно-ласковым видом прикоснулся к её щеке:
- Айения... - ТАК ведь просто чьё-то имя не говорят, верно? И льдинка внутри немного оттаяла. - Я много-много лет жил... как во сне. Поставив крест на всём, кроме просто существования и выполнения служебных обязанностей, единственного, в чём я ещё никого не подвёл. И когда появилась ты... всё остальное словно вернулось. Мой род, моя семья, моё постыдное поведение, которое уже сгладилось в моей памяти. Я снова начал жить, чувствовать с поразительной силой: боль, отчаяние, стыд... Но среди всей этой беспросветности пробудилось и совершенно другое чувство, о существовании которого я уже и забыл. И оно ещё больше усугубляло мои мучения: как я могу любить ту, что одним своим существованием подчёркивает мои грехи? Однако... люблю. Айения, - она, не двигаясь, старалась уловить каждое слово, пугаясь и одновременно блаженствуя от такой откровенности. - Ты - женщина, заставившая меня жить снова во всех смыслах. Если бы ты не была Шонор и я бы не вынужден был столкнуться с тем, от чего так долго убегал - наверное, я продолжал бы жить в полусне, считая, что всё это - не для меня. Но ты не просто женщина, которую я люблю, но и та, с которой меня связывает столько: долг, родство, память, - что все мои попытки забыть и подавить чувства оказались абсолютно безуспешны...