— Да.
Он снова моргает и трясет головой, будто только что проснулся.
— Да, извини. Я, эм, три месяца? Как такое возможно?
— Ну, когда папа-медведь и мама-медведица…
— Я хотел сказать, как ты не узнала раньше?
Я пожимаю плечами.
— Не то чтобы со мной это случалось прежде. У меня была куча симптомов беременности, но они также являются симптомами шестисот пятидесяти семи других состояний организма, как я узнала на WebMD.
— Я просто подумал, что ты бы сразу узнала, это же твой живот.
— Я не владею какой-то мистической магией понимания содержимого матки, Рай. Я узнаю, что происходит в моем теле, так же, как и ты: куча смутных и сбивающих с толку сигналов, невольный самообман и в итоге поездка к врачу.
— Но ты уверена.
— У меня есть результаты УЗИ. Я видела обе ножки. Да, я уверена.
Он вздрагивает.
— Я имею в виду, ты уверена, что оставишь его.
Мои внутренности скручиваются в узел.
— Да, — говорю я. Я дрожу, но стараюсь, чтобы голос звучал твердо.
— Потому что ты… — слава богу, слава богу, слава богу, он останавливает себя. — Я хочу сказать, мы еще слишком молоды.
Я крепче сжимаю его руку.
— Я достаточно взрослая, чтобы знать, чего хочу.
Он тяжело сглатывает. В его глазах я вижу, как он проходит через то же, что и я, прокручивая возможные варианты будущего, как лица в игре «Угадай кто». Я с тревогой наблюдаю за ним, надеясь, что ему понравится оставшийся вариант. Кажется, он рассматривает меня в ответ, как будто пытается оценить мои мысли. Его взгляд метнулся от моего лица к животу, к рукам и обратно. Он смотрит на свой секретный город, закрывает глаза и выдыхает. Он долго смотрит на меня. Я улыбаюсь, стараясь не показывать отчаяние.
— Что ж, — говорит он, — я думаю, это здорово.
— Ты… правда?
— Да! Ты же знаешь, я всегда хотел быть папой, да?
Я не знала этого. Перед встречей я изучала его недавние интервью, словно куриные кишки, пытаясь предугадать, как он может отреагировать на новость. Его, конечно, спрашивали о планах на семью, на будущее, но ответ был скупым и туманным: «В данный момент я сосредоточен на музыке».
— Я имею в виду, — продолжает он, — это, конечно, трудно принять, но… — он одаривает меня улыбкой, которую я видела в семнадцати музыкальных клипах, на пяти обложках альбомов и девяти миллиардах журнальных разворотов. — У нас будет ребенок.
Прекратив притворяться сдержанной и невозмутимой, я запрыгиваю на него и висну на шее, целуя в щеки и лоб, а затем нахожу его губы и растворяюсь в них.
Наконец остановившись, чтобы вздохнуть, я спрашиваю:
— Как мы сообщим остальным?
Он пронзительно смотрит на меня.
— Ты хочешь предать это огласке, сейчас?
— А ты нет?
Он колеблется.
— Да, да, конечно, хочу, но… это будет бойня. Полный Цирк дю Солей, каждый шаг твоей жизни, каждую минуту твоего дня. Я хочу уберечь тебя от этого, если смогу.
— А ты сможешь?
Он всасывает воздух сквозь зубы и задумывается:
— Нет.
Как это все тупо. Должно быть, он замечает мое выражение лица и спешит подбодрить.
— Но мы можем смягчить это, вместе, может быть. Если мы будем осторожны. Кроме того, ты всегда была заинтересована в том, чтобы хранить наши отношения в тайне, как и я.
«Только потому, что я не хотела, чтобы моя голова украшала шипы на причудливой кованой кровати Эви», — думаю я, и от мысли о ней мой желудок выворачивает наизнанку. Мозг скачет дальше, сочиняя твиты, заметки и обновления, представляя себе виртуальную армию, которая, несомненно, направляется в мою сторону. Тем не менее избегать этого — один из вариантов, который мне больше не подходит.
Наверное, это из-за ребенка.
— Не думаю, что молчание — это выход, Рай. Я видела это только по телевизору, но из того, что я знаю, роды — дело шумное. И грязное.
Он морщится:
— У нас еще есть время.
— Шесть месяцев, — отвечаю я. — Из них максимум три до момента, когда я буду выглядеть так, будто проглотила «Фольксваген-жук», это вызовет еще больше вопросов от моих любопытных друзей.
— Хорошо.
Он принимается шагать туда-сюда, щебень на полу старого музыкального зала трескается у него под пятками.
— Хорошо. Оставь это мне, ладно? У нас есть… люди, которые этим зарабатывают на жизнь.
— Рождением детей?
— Общением с прессой про них.
— Твоих детей? У тебя уже столько детей, что с ними работает целая индустрия? — я дразню его, все еще сияя от его утверждения: «у нас будет ребенок». Но он не смеется.