- Я все понял, - Платов наконец-то осознал, что этот коренастый человек со злыми глазами и поганым языком действительно готов ему помочь. – Я сделаю все так, как вы сказали.
- Конечно, сделаешь, - ухмыльнулся Наемник. – А куда ты денешься?
2.
Ночь Платов проспал очень плохо. Собственно, он не спал, а пребывал в какой-то тяжелой болезненной дремоте, похожей на лихорадку – ему казалось, что кожа у него горит по всему телу, грудь давило, в голове ухало, будто там работал насос, перекачивающий кровь. И он, не переставая, думал о своем разговоре с Наемником – и о Наташе. Конечно, все это безумие. Немец был прав, его жена давно мертва, а этого подонка интересуют только склады «45-бис». Но в одном проклятый Наемник прав, другой возможности хоть что-то узнать о судьбе Наташи у него не будет. Надежда – давно забытое слово, - перестала быть для Платова со вчерашнего дня пустым звуком, он будто вновь обрел ее. И еще – у него есть шанс отомстить Одинцову. Даже если он ничего не узнает о судьбе Наташи, пристрелить Одинцова он сможет. Или ему только кажется, что он сможет?
- Глас мой к Богу, и я буду взывать; глас мой к Богу, и Он услышит меня, - шептал Платов строчки из Псалтири глядя в грязный, в разводах и пятнах плесени потолок, на котором поблескивали капельки просочившейся с чердака грязной воды. – В день скорби моей ищу Господа; рука его простерта ночью и не опускается; душа моя отказывается от утешения…
Заснул он только под утро, совершенно измученный и проснулся с тяжелым чувством – ему показалось, что на встречу с Наемником он опоздал. Однако часы показывали только начало девятого. Вздохнув, Платов заставил себя встать и, надев пояс с пистолетом, спустился вниз.
Махоня сидел за стойкой и пил чай из алюминиевой кружки. Увидев Платова, он махнул ему рукой.
- Ну, как спалось на новом месте? – осведомился он.
- Неважно.
- Оно и видно, глаза у тебя красные. Чаю хочешь?
- Мне заплатить нечем.
- Ну, я тебе бесплатно налью, - внезапно сказал Махоня. – А ты меня беседой за это развлечешь. Люблю поболтать с новыми людьми.
- Спасибо, - Платов был удивлен. Чай был скверный, с запахом болотной воды и без сахара, но горячий, и от него стало теплее и уютнее. Махоня закурил самодельную папиросу, уставился на Платова пристально и с интересом.
- Чего так меня разглядываете? – не выдержал Платов.
- Любопытствую. Интересный ты человек, между прочим.
- Чего же во мне интересного?
- Нет от тебя никакой мне выгоды, - с подкупающей прямотой заявил Махоня. – Одежонки у тебя на продажу нет, еды нет, патронов, спирта, лекарств, по большому счету, тоже нет. На что ты рассчитывал, когда в мир из своей берлоги выбрался? На удачу?
- И на удачу тоже.
- Я вот подумал, а почему бы тебе пистолет свой не продать? Тебе он вроде ни к чему. А я хорошую цену дам.
- Могу и продать, - ответил Платов. – Хоть сейчас.
- Сто новых рублей дам, или товар какой, выбирай, - Махоня вытащил из кармана свой потрепанной «Аляски» бумажник, а из него – сложенную пополам лиловую бумажку. – Видал?
Платов взял купюру в руки, развернул. Так и есть, сто рублей. На одной стороне банкноты двуглавый орел, выполненный золотым тиснением и портрет Александра Невского, на другой – какой-то пейзаж с озером, лесом и скалами, вроде как вид Байкала. Настоящая купюра, с металлизированной нитью, водяными знаками и прочими атрибутами, про которые в этом мире, казалось, навсегда забыли.
- Настоящие деньги? – спросил Платов.
- Самые настоящие. Это тебе не талоны, за которые тебе в твоем бункере жрачку отпускали. Официальный рубль, денежная единица страны, не хухры-мухры! Комитет их с прошлого года печатает, объявил на всей территории страны единственным законным платежным средством. Только вот народу плевать на эти бумажки. Это сотенку ни в суп не положишь, ни на себя не наденешь. А бартер – это бартер. По официальному курсу на такую вот бумажку можно десять автоматных патронов купить, а по реальному – только два.
- Понятно, - Платов усмехнулся. – Это значит, мой пистолет два патрона стоит всего?
- Это не твой пистолет два патрона стоит, это денежка эта два патрона стоит, - Махоня выхватил у биолога купюру, аккуратно сложил и сунул обратно в бумажник. – Потому и сказал, что нравишься ты мне почему-то. Но, может, тебе деньги нужны, а не товар? На военной базе бартер запрещен, там только за деньги все покупается.
- А что, можно попасть на эту самую базу?
- Простым смертным, вроде меня – ни в жизнь. Туда только по спецпропускам вход, да и то, кто бывал там, потом рассказывал, что лишнего шагу ступить нельзя. Но ты ученый, тебя там примут. Им умные нужны.