— Забыла сказать, — вежливо говорит Трисса. — Иногда я люблю импровизировать.
Лилит пятится и сразу же падает. Лихорадочными движениями ног заталкивает себя обратно в свой угол, когда ее взгляда касается разорванные губы Каина, заплатка на лице из сероватой кожи, что груба пришита толстыми нитями. Вместо ногтей на его пальцах лишь корка засохшей крови. Он стыдливо опускает голову; и Лилит видит отсутствие мочек на ушах.
— Хвостик не прижился, — с нарочитой грустью говорит Трисса, указывая на пожухлый отросток неизвестного животного, пришитый к пояснице Каина кусками стальной проволоки. Видно, как из маленьких ран сочится грязно-желтая жидкость. — Люблю его за такую выносливость. — Третья из Теней хватает Каина за крыло и швыряет в сторону так легко, будто его тело не тяжелее подушки. Тот сильно ударяется о стену, но не теряет сознания.
Лилит отворачивается, когда видит, что Каин совершенно голый.
Трисса задумчиво хмыкает, наблюдая за реакцией Лилит:
— Надо будет тебя приодеть. Нечего смущать малышку.
Каин молчит, и тут же получает тяжелый топчущий удар по голове, которая вбивается в каменный пол. Лилит закрывает глаза.
— Я вырезала тебе язык, но не лишала слуха! — повышает голос Трисса, в котором все очарование его звучания теряется в угрожающей интонации.
Она снова бьет его ногой, но в этот раз по ребрам. Слышен глухой выдох, с которым выбиваемый воздух покидает легкие.
— Ну же!
Каин лишь неразборчиво что-то бормочет.
— Умничка, — удовлетворенно произносит Трисса. — А теперь пошли. Я должна избавить тебя от этого смердящего отростка.
Третья из Теней на мгновение останавливается, повернув голову к камере Лилит, и говорит:
— А может я тебя даже помою и наряжу. В компании с девушкой нельзя быть таким грязным.
Трисса уходит, а Каин послушно следует за ней на четвереньках. Совсем как анси.
Снова тишина. И за черными прутьями решетки снова лишь тусклый отсвет пламени; но перед взглядом Лилит все еще пестрят гноящиеся раны, грубые швы. Омертвевший хвост. Частично ощипанные крылья. Лоскут кожи, пришитый к лицу.
Лилит обнимает себя за плечи, ощущая, как болезненная дрожь сыплется вдоль позвоночника осколками битого стекла. Лицо охватывает холодная испарина, и каждый вздох становится все тяжелее. Лилит слепо доползает до отверстия в полу; руки подгибаются от нахлынувшей слабости. А через мгновение ее начинает рвать. После нескольких спазмов, маленькая шейда бессильно заваливается на бок, жадно хватая ртом воздух.
Она скоро решится с тобой поговорить, вспоминает Лилит слова Триссы, и страх парализует ее. Эксия. Она станет делать то же самой с ней? Подвергнет тем же страданиям, что подвергается Каин. От одной мысли губы Лилит начинает дрожать, а слезы размывают пространство.
Внезапный крик заполняет коридор. Лилит вздрагивает. Ее пальцы рефлекторно начинают царапать пол. Несколько таких движений, и из-под ногтей начинает сочиться кровь. Но Лилит не замечает ни кровавых разводов, ни боли; сейчас ей хочется исчезнуть, спрятаться. Зарыться с головой. Но все попытки тщетны, и это осознание сводит с ума. Лилит поскуливает. Отчаянно стучит ладонями по стене, окропляя камень черными брызгами крови; а затем беспомощно опускается на пол. Обветренные губы снова и снова нашептывают заветное слово, но в ответ лишь очередной крик Каина, от которого сводит зубы.
Проходит какое-то время, и из коридора слышатся звуки шагов.
— Вот и готово, — ласково шепчет Трисса кутающемуся в простыню Каину; она поглаживает своего манкурта по волосам, а он послушно склоняет голову.
Лилит видит, как тело юноши сотрясает крупная дрожь. Видит, красные пятная, что проступает сквозь ткань.
— Иногда я думаю, что он бессмертен. И всегда стараюсь себя переубедить в этом, но каждый раз Каин доказывает мне обратное. Я ужасно его люблю! — с восхищением произносит Трисса. Она томно вздыхает и запирает за ним дверцу. — До свидания, Лилит.
Третья из Теней прислоняет ладонь к фарфоровым губам на маске, а затем шлет воздушный поцелуй в сторону маленькой шейды. Фигура Триссы растворяется во мраке, и снова настает тишина.
Лилит выжидает какое-то время, а затем медленно подходит к решетке. Она чувствует себя виноватой за произнесенные слова и, не поднимая взгляда, произносит дрожащим голосом: