Григорис коротко усмехнулся.
- Она утешала себя. Ей очень хотелось винограда!
- Мало ли кому чего хочется! — бросил другой Османов спутник.
- Довольно! - приказал им Осман. — Наш собеседник может подумать, что говорит с глупцами! Это ведь всего лишь сказка. Но я понимаю, что в ней есть некий смысл. Должно быть, всё дело в том, что не следует утешаться ложью, когда нечто, желаемое тобой, недоступно тебе!..
- Именно так, - согласился Григорис даже с некоторым воодушевлением.
- Прости моих спутников! - сказал ему Осман. - Они вовсе не глупцы! Они - умные люди. Но они не привычны к подобным сказкам. Наши кочевые сказки - просты, в них нет хитрого смысла! А если даже и происходит в наших сказках нечто такое, чего в жизни не бывает, всё равно возможно понять... В наших сказках разное случается. И люди превращаются в зверей; и даже в солнце, звёзды и луну превращаются. И знамения происходят чудесные. Но ты пойми, всё это попросту, честно, без хитрости... Сказки этого Эзопа хороши, но не для нашего простого ума! Ты уж прости!..
Старуха вмешалась в разговор:
- Григорис, сынок! Ты измучил гостей. Они добирались сюда сквозь снегопад. Да и не сюда вовсе они добирались, а в этот свой монастырь! И я тебе скажу сейчас, и тоже без хитрости скажу: не по душе мне, когда наши греки переходят в их веру! Не по душе, так и знай! Не хочу я обидеть наших гостей, а вот не по душе, прямо и честно признаюсь!
- Ты, матушка, не обижаешь нас! Нам твоя прямота приятна, - заговорил Осман. - Ты, матушка, мне напоминаешь одного славного старика... - Осман улыбнулся, вспомнив старого имама из Силле. - Этот старик тоже не одобряет, если наши любопытствуют и хотят знать побольше о вашей вере. Я этого старика люблю крепко, хотя я знаю, он бы меня и сейчас не одобрил за то, что я сейчас здесь с вами...
Старуха смотрела на Османа чёрными глазами на своём лице старой женщины. И нельзя было понять, о чём она думает... А когда Осман кончил говорить, она всплеснула руками и сказала наполовину по-тюркски, а наполовину по-гречески:
- Ты не думай, гость, будто мы позабыли о гостеприимстве! Иди за мной. Этот монастырь ещё не доделан, монахов здесь нет. Но жить здесь можно! А если всего лишь несколько дней и ночей, то и подавно можно! Пойдём в кельи, отведённые под жилье тебе и твоим спутникам. Для тебя приготовлена малая келья, а для них - одна большая, где будет общежитие послушников. Туда принесут еду. А для тебя моя товарка Анастасо уже готовит кое-что вкусное!..
Осман вновь шагал следом за старухой, шёл под сводами каменными. Вдруг совсем темнело. Белый её платок помелькивал впереди. Старуха не имела с собой ни свечи, ни факела. Впрочем, идти оказалось не так далеко.
Однако, несмотря на путь недолгий, Осман успел на этом пути призадуматься. «В сущности, меня отрезают от моих спутников, - думал Осман. - И надо ли спрашивать, зачем. Неужели мне суждено погибнуть так глупо и просто?.. Но всё же мне хочется верить этим людям! Но хороша ли дорога постоянной подозрительности? Не лучше ли поддаться своему чувству? И вот мне хочется верить этим людям и я буду верить им!..»
Старуха привела гостя в покой, где он увидел такое убранство, которое напомнило ему трапезную в монастыре святого Михаила. Здесь был поставлен стол и седалище-скамья, а у стены поставлена была широкая скамья, покрытая мягкими покрывалами.
- Что это? - спросил Осман, указав рукою.
Старуха без улыбки отвечала, что это ложе для сна... Осман подумал, что спать на таком ложе, укреплённом на ножках и таким образом удалённом от пола, неприятно, должно быть!..
Старуха принесла скатерть и посуду. Затем пришла её товарка, неся за ручку длинную плоский металлический сосуд. В помещении распространился вкусный сладкий запах. Старуха Анастасо подала сковороду на стол и быстро выложила кушанье в сохан - миску. Осман взял нож и деревянную ложку, заранее приготовленные. Вина ему не подали, но подали кувшин с водой. Он налил в чашку. Затем принялся нарезать кушанье. Оно оказалось мягким по вкусу своему, с прибавлением каких-то плодов... Когда Осман спросил, из чего это приготовлено, ему отвечали, что приготовлено это из яиц жареных и плодов инжира, а также и мёд входил в это кушанье...
Осман съел всё, нашёл кушанье приготовленным и поданным очень хорошо. Старухи стояли перед столом, сложив руки на груди, и смотрели. Это, впрочем, не смущало гостя, потому что показывало, что они полагают себя в отношении гостя низшими. Он закончил есть и поблагодарил.
- Накормили моих спутников? - спросил Осман.
Анастасо отвечала, что да, накормили...