Оставшись в одиночестве, Осман осмотрелся. Дверь нельзя было запереть. Но ведь он, по сути, даже и не знал, что это такое - быть при запертой двери. Он решительно снял с этого ложа на высоких ножках одеяла и покрывала и постелил их на пол. И поближе положил нож, вынув из ножен. Спал он крепко и проснулся рано. Быстро поднялся и снова уложил на постель одеяла и покрывала. Он спал, не раздеваясь. Теперь оглядывался. Приметил жаровню, но она была совсем холодная. Приоткрыл дверь и закричал:
- Хей!.. Хей!..
Затопали босые ноги. Прибежал незнакомый парнишка, замахал руками, делал знаки. Но Осман не понимал его. Парнишка ушёл. Осман хотел поскорее увидеть своих спутников. Снова прибежал парнишка, широко раскрывал чёрные глаза, таращился на Османа...
- Григорис... — повторял Осман. - Григорис... Анастасо... Григорис...
Парнишка снова убежал и вернулся уже в сопровождении Григориев. Осман обрадовался человеку, с которым мог объясниться на родном наречии...
- Где мои спутники? - спросил Осман. - А что снегопад? Длится ли по-прежнему? Сможем ли продолжить путь? Я хотел бы поскорее добраться в Хаджибекташ!..
Григорис отвечал, что снег всё ещё идёт, но уже едва-едва, лёгкой сетью.
- Я сам выведу вас на дорогу. У вас кончились припасы, мы дадим вам... Но подожди ещё немного, скоро для вас приготовят утреннюю еду...
- Я хочу умыться.
Давешний парнишка принёс таз и кувшин с водой. Осман сказал Григорису, что хотел бы поесть вместе со своими ближними спутниками. Его проводили в большой покой, совсем сходный с трапезной в монастыре святого Михаила. Но здесь всё было попроще. Все спутники Османа были целы и здоровы. В большом покое сделалось тесно и шумно от людей, от воинов в сапогах и с чёрными косами, перекинутыми на грудь. Тёмные глаза щурились, усы тонкие повисали на смуглых лицах, ярко белели крупные зубы... Голоса переговаривались громко... Осман спросил, как переночевали его богатыри. Отвечали ему, что спалось им хорошо. Он узнал, что в покое, отведённом его спутникам, спали они на покрывалах - мягких ямболиях, постланных на пол. Ложа на ножках не стояли в большом покое... Вчера спутников Османа хорошо накормили жареной бараниной, а сейчас подали для утренней еды малосольный сыр, мягкий хлеб чёрный, оливки, молоко квашеное...
Григорис вывел всадников на хорошую дорогу тропами, которые он, по всему было видно, знал давно и мог ходить по ним с закрытыми глазами.
- Вот идёт дорога вниз, но не круто, - говорил Григорис. - Приглядитесь, сощурьтесь. Видите, вон там, гора с верхушкой снежной, а в долине видны постройки и башня минарета...
Осман пристально смотрел из-под руки. Постройки в долине казались маленькими-маленькими, будто сделанными нарочно для детских игр...
Осман простился по-доброму с Григорисом и направился со своими спутниками вниз, в долину. Снег сыпал мелкой, лёгкой сетью...
Хаджибекташ оказался вблизи большим. Построек было много и обнесены они были стенами. Ворота были открыты. Вооружённые стражи охраняли ворота. Осман приметил хорошие копья. Он, подъезжая к воротам, вскинул руки, показывая дружелюбие.
Осман назвался стражам. Его просили подождать, затем вышел к нему человек в длинной одежде из верблюжьей шерсти. Всадники спешились и передали конюхам коней своих.
Двор обители Хаджибекташ был широким, постройки — просторными. Выделялся округлый купол мечети и высокая башня минарета.
Осман и его спутники провели в обители восемь дней. Они поклонились могиле самого основателя обители и видели, как молились у этой могилы многие люди, среди которых часто слышалась греческая речь. Осману сказали, что в тёплое время, весной и летом, бывает ещё больше паломников.
- Многие наши обряды сходны с обрядами христиан, поэтому христиане охотно приходят к нам и через нас воспринимают правую веру!.. - сказал Осману глава обители.
В мечети Осман увидел стены, расписанные изображениями людей. Но жесты и лица этих изображений были ему ближе, чем те изображения, которые ему довелось видеть до сих пор. Но впрочем, что он видел? Не так уж и много... Ему объяснили смысл изображений на стенах мечети в Хаджибекташе; это были изображения пророков - Мусы, Исы, и самого Мухаммада...
Осман и его спутники ели в обширной трапезной, где над очагами висели на цепях огромные котлы. Вечерами собирались в большой зале дервиши обители, рассаживались на звериных шкурах, медвежьих, волчьих. Место главы сразу видно было, украшенное шкурой дорогой барса... Осман внимательно слушал богословские беседы и диспуты... Однажды он сказал главе обители: