- Может быть, мне самому поехать снова?
Сару Яты и Гюндюз, скула которого опухла после удара Османова кулака, горячо отговаривали Османа от поездки в Эски Шехир:
- Ты мне вторую скулу своротишь, но я тебе скажу: не езди! - повторял Гюндюз. - Если что и случилось, ты не поможешь!..
Осман замахнулся, но не ударил, разжал кулак и бросил ладони на колени...
К вечеру закончилось мучительное ожидание. Примчался один из воинов, которые уехали в Эски Шехир с сыновьями Тундара. Далее всё пошло как раз так, как возможно было бы предположить!
Вернувшийся воин раскричался, прерывисто пересказывал подробности казни. Гюндюз и Сару Яты молчали. Осман скрипел зубами, чуя, как десны уже кровоточат... Такого уговора ведь не было с наместником, чтобы казнены были вместе с сыновьями Тундара и простые акынджилер, сопровождавшие их... Но ведь и ясно было, что казнят всех!.. Осман должен был понимать...
Созвали, собрали людей. Осман кричал, что сейчас же отряды помчатся в Эски Шехир - мстить. В глубине души, в самой её тёмной глуби он опасался, что кричит слишком убедительно... И замолчал, опустив руки, а только что размахивал руками что есть мочи...
И тут бросился на помощь Гюндюз:
- Крепость наша! - кричал он. - Да, пришлось за это дорого заплатить. Но мы закрыли монголам дорогу в наши становища. А воевать с Эски Шехиром и Инёню нам покамест ни к чему. Будем удерживать Ин Хисар, мы завоевали эту крепость. И лишние жертвы нам теперь ни к чему! А Османа мы не отпустим, мы должны беречь его. Не отпустим?..
- Не отпустим!.. Не отпустим! - заорали.
- Не отпустим!..
Гюндюз на этом не закончил свою речь.
- Я теперь ещё и такое скажу! Упрекайте меня, а я скажу! Та добыча, что полагалась казнённым, пусть будет сейчас поделена честно на две равные части! Одну часть мы привезём честно их осиротевшим жёнам и матерям. А другую часть вы заслужили! Поделите меж собой!..
И снова вступил Осман:
- Ни я, ни Сару Яты, ни Гюндюз, никто из нас троих, из сыновей Эртугрула, не возьмёт себе из добычи, взятой в крепости, ни одного браслета, ни одной монеты серебряной! Нашу долю мы отправили в Эски Шехир наместнику. Нам этой жертвы не жаль, потому что жертва эта - ничто в сравнении с гибелью наших содружников!.. Но крепость мы не отдадим! И если наместник из Эски Шехира или наместник из Инёню посягнут на Ин Хисар, мы сумеем ответить достойно, мы зальём их кровью их! Кровью своей они захлебнутся!..
Все эти слова, крикливые в довольной степени, возымели своё действие, равно как и предложение Гюндюза воинам - поделить добычу, оставшуюся после гибели их товарищей, сопровождавших сыновей Тундара...
«Неужели Гюндюз догадался? - думал Осман. - Пусть только попробует намекнуть, убью! Мне теперь не нужны такие, с кем бы я откровенничал! То время прошло...»
Но Гюндюз виду не показывал, на догадливость свою не намекал; да, возможно, ни о чём и не догадывался...
Осман теперь искренне радовался наступившей передышке. Но впереди у него была ещё поездка в становище. Да, решал он, он оставит здесь, в крепости, Гюндюза, а сам поедет... Он поедет... А в становище... Тундар догадается!.. А что?.. Никто не пойдёт за Тундаром... А отец Эртугрул? В конце-то концов! Разве не отец всё толковал о смене времён?.. Вот и пришло время Османа... Осман вдруг подумал, что не вспоминал долго о Мальхун... А как это тяжело: скрывать свои мысли, притворяться, не делиться своими мыслями ни с кем... Легче ещё сто битв 'пережить!..
КУШ МИХАЛ
Осман теперь и сам не знал, чего же ему хочется. То ли избить кого-то до полусмерти, а может быть, и до смерти убить. То ли просто увидеть перед собой новое лицо... Но он не стал определять для себя свои желания. Надоело терзаться!.. Самое глупое действие лучше, чем самая умная мысль!.. Да он и знал, что сейчас, пожалуй, может позволить себе какое-нибудь глупое действие. А от умных мыслей он устал...
Осман приказал привести захваченного в плен неверника. Глубокая ночь укутала крепость своим чёрным плащом. На маленьком низком резном столе горела в подсвечнике железном большая свеча...
Пленного привели со связанными руками. Сару Яты пришёл вслед.
- Ты бы видел, какая у него кольчуга! - говорил Сару Яты, присаживаясь на подушку. - А меч! И шлем!.. Правда кольчугу ему попортили, но если бы кто рубанул так по моей джуббе, меня бы уж точно увезли на повозке вместе с прочими мертвецами!..