- Мы жили спокойно прежде. Никаких крепостей не завоёвывали!..
- Зачем нам какая-то крепость?! Видали мы Биледжик! Мы никогда не будем жить под этими каменными кровлями. Там задохнуться можно!
- Мы всегда брали девушек из нашего становища. Только Осман взял чужую. Из-за неё война и все беды!
- Сколько народа погибло из наших! И Осман не остановится. Он хочет нашей гибели!..
Уже размахивали руки, правда, не мечами и не саблями, но палками заострёнными, да и ножами длинными...
Осман молчал, слушал и смотрел. Подумал, что уедет в Ин Хисар и возьмёт с собой Мальхун... Только сказал:
- Я оправдываться не буду...
Руки за спину заложил, пальцы сцепил на поясе...
- Вы что?! - кричал Сару Яты. - Осман хочет добра вам.
Он хочет, чтобы вы богатели, чтобы вы жили не хуже, чем неверные, и не хуже, чем тюрки в городах. Поставим дома и мечети, как в Конье!..
Разноголосые крики прервали речь Сару Яты:
- Да не надо нам ничего! Мы будем жить, как жили, как жили и наши предки! Не хотим мы платить кровью и жизнями наших сыновей, нашими жизнями, за прихоти Османа!
- Пусть Тундар будет вождём!
- Тундар!
-Тундар!..
- Осман погубил его сыновей, погубит и наших сыновей, и нас! И жены и дети наши пропадут!
- Тундар!
- Пусть будет Тундар!..
- Тундар - трус! - закричал Сару Яты. - Наши храбрые предки никогда не сдавались, не жаловались, не хныкали, когда теряли своих близких. Тундар - трус!..
- Осман!
- Осман!
- Пусть Осман будет вождём!
- Осман - молодой и сильный! Не пропадём за ним!..
- Надоело задницы просиживать! Мы пойдём за Османом. Всё будет наше!..
Такие слова кричали приверженцы Османа.
Он по-прежнему молчал. Затем, улучив мгновение короткое тишины, заговорил:
- Сару Яты, мой брат, говорит, что я хочу для вас доброго. А я ничего для вас не хочу! Ничего! Я пойду той дорогой, по которой ведёт меня время. А вы можете не идти со мной. Оставайтесь! Да чтоб ваши задницы сгнили! Берите Тундара в свои вожди!.. Сару Яты! Быстрее собирайся!..
Все казались растерянными. Никто не удерживал Османа, даже те, что были за него. Вскоре становище покинули Осман, Сару Яты и два небольших отряда акынджилер. В повозке ехали две жены Сару Яты, его дети и Мальхун. Мать Османа отказалась ехать.
- Я не поеду, сын. Я пригожусь тебе здесь!..
Осман поцеловал ей руку...
Добрались в Ин Хисар. Женщин и детей устроили в одном из домов. Жены Сару Яты были старше Мальхун, но никогда прежде не жили в доме. И потому теперь слушались Мальхун.
- Пусть Гюндюз вернётся в становище, - предложил Сару Яты. - Ведь там осталась твоя мать, Осман.
- Никто не вернётся в становище сейчас, - сказал Осман резко и сухо. - Там много людей - за меня. А моя мать родилась и росла в становище, она за себя постоит!..
Но уже через несколько часов Осман запёрся в той самой комнате, где прежде беседовал с Михалом. Осман то сидел, закрыв глаза, то валился на ковёр и закидывал руки за голову... «А чего ты ждал? - спрашивал он себя. - Чего ты ждал? Что за тобою прибегут, будут за полы одежды хватать, просить, умолять?..»
Он решительно вышел к Сару Яты:
- Брат! Благодарю тебя за то, что ты со мной! Мы не пропадём. Сейчас я уеду, а завтра вернусь...
- Два дня прошло, - сказал Сару Яты.
- Я завтра вернусь.
- Если твоя жена спросит о тебе...
- Она не спросит, она будет ждать меня!..
- Поезжай. А если... - Сару Яты не договорил.
Ясно было Осману, что хочет сказать брат: если приедут посланные из становища...
- Если приедут, пусть ждут, - отрубил Осман.
Осман выехал один. Направил коня на путь в Харман Кая... Не раздумывал. Ему хотелось отправиться в Харман Кая, и теперь он ехал туда. Если бы он размышлял, то удивился бы самому себе! Отправиться к человеку, которого он едва знал, всего один вечер говорил с ним. И человек этот - не какой-то мудрец или полководец, а мальчишка совсем. И зачем ехать к нему, когда ты в затруднении, в крайности? Просить о помощи?.. Но Осман не раздумывал. Просто ехал!..
Впрочем, он и не знал, куда ехать, в какую сторону... То есть знал, но знал худо. Скоро он сбился и тщетно пытался сообразить, куда же ему сворачивать... Наконец попался ему на дороге крестьянин, шедший за ослом, к седлу которого были приторочены два больших полосатых мешка...
— Хей! - окликнул Осман.
Мужик оглянулся и ускорил шаг, погоняя осла.