Но морское путешествие утомило невесту. Она слегла и долго болела. Разумеется, она с самого детства знала, что достигнув совершенных лет, то есть лет четырнадцатипятнадцати, она сделается супругой какого-нибудь князя или даже и короля. Она знала, что выбирать будут её, она же будет лишена права выбора. Но это отнюдь не смущало её. И когда она, четырнадцатилетняя, узнала, что руки её добиваются король и император, она в своей девичьей комнате молила Бога сделать её мужем императора! И это сбылось. Последний месяц в стенах отеческого замка Джованна провела, уже чувствуя себя императрицей. Порою ей хотелось, вопреки логике жизни, чтобы никогда не завершалось весёлое беззаботное существование невесты правителя великой империи. Празднества, почтительность и даже раболепие окружали Джованну. Пышные процессии, торжественные трапезы, при которых развлекали гостей танцоры, певцы и акробаты, следовали чередой. Но вот всё это кончилось. Пришёл день отъезда. И вот уже савойская принцесса восходит на корабль; и вот уже гребцы погрузили весла в морские волны... Девичье сердце забилось, но Джованна не позволяла себе проливать слёзы. Она держалась несколько скованно, но всё же с величием, подобающим будущей правительнице великой империи... Пусть плачут другие, те, кто попроще! И действительно, немало слёз было пролито девицами, избранными для сопровождения Джованны Савойской.
Прежде Джованна никогда не передвигалась морским путём. И в самом скором времени юный её возраст выказался, потому что суда попали в бурю, волны накатывались на палубу. В отчаянии девочка теперь не могла удержаться от испуганного плача. Лишённая давно уже матери, она бросилась в объятия своей воспитательницы Изабеллы, немолодой дамы, отличавшейся, по всеобщему убеждению, ясным, но хитрым умом. Эта дама, вдова хорошего рода, имела нескольких сыновей, которые также вошли в свиту будущей императрицы. За время трудного морского путешествия юная Джованна сблизилась со своей воспитательницей ещё более, нежели прежде.
Когда принцесса слегла по прибытии в столицу, Изабелла проявила много ума и самоотвержения, ухаживая за ней. Опытная дама поняла, что причина болезни не только в усталости, но ещё и в употреблении непривычной воды. Изабелла уже сделалась настоящей посредницей между покоями императора и дворцом малым, куда поместили больную невесту. Умная дама всячески успокаивала молодого императора, уже усомнившегося в достоинствах невесты. Андроник хорошо говорил по-итальянски, на том самом тосканском наречии, на котором писали великие - Данте и Петрарка. Но Андронику это наречие служило для жалоб, а Изабелле - для утешения, каковое она стремилась доставить будущему супругу своей воспитанницы.
- Один раз меня уже связали с болящей! - горько жаловался Андроник. - Неужели и во втором своём браке я буду несчастен, связанный нерасторжимыми узами с хилой и болезненной принцессой!..
Он с удовольствием отослал бы свою невесту, которой ещё не успел увидеть, назад, на её родину, если бы не опасался раздражения графа Савойского; то есть он, собственно, боялся не графа, но боялся молвы о том, что император Византии, отослал от себя невесту, оскорбив тем самым одного из правителей Италии... Андроник унывал, размышляя о грядущем браке. Он видел её портрет, но портрет был исполнен не так хорошо; и теперь он с трудом мог вообразить, как должна выглядеть эта девица на самом деле, в живой жизни. Изабелла говорила молодому человеку утешные слова, расхваливала очарование юной Джованны. Даме было уже ведомо, что Андроник не отличается целомудренными устремлениями. Город полнился историями его любовных связей с прекрасными и дорогими куртизанками...
Принцесса же металась на постели и тревожило её очень многое. Она уже сама не понимала, чего ей хочется более — то ли, чтобы её отослали назад в Савойю; то ли поскорее выздороветь... Она боялась, что может не понравиться императору... Но теперь всё чаще являлась в её юную головку неприятная мысль о том, что ведь и император может не понравиться ей!..
А болезнь всё не проходила, девушка худела, бледнела, отказывалась от еды; после каждого приёма пищи бедняжку мутило. Из всей её свиты одна лишь госпожа Изабелла не утратила присутствия духа. Она принялась советоваться с лекарями, однако византийские лекари вели себя с нею чрезвычайно вежливо, но на все её вопросы давали ответы неопределённые. Эти лекари уже знали об унынии и досаде императора. Они пытались поточнее угадать его настроение, но склонялись к решению не оказывать принцессе слишком уж значительную помощь... По городу закружились новые толки; толковали уже о том, что если иноземная принцесса умрёт своей смертью, то император освободится от своего обещания её брату самым естественным образом...