- Что вы станете делать, когда изучите все ваши науки? - спросил Осман.
И один из учителей отвечал ему:
- Мы сделаемся духовными наставниками - муфтиями и будем иметь право принимать решения - фетвы по всем вопросам духовным. И также многие из нас сделаются кадиями - судьями. А другие сделаются мухтасибами и ахунами и будут следить, чтобы люди правой веры соблюдали обряды веры. И сделаемся мы хатибами - будем в мечетях произносить проповеди в дни праздничных и пятничных молитв. И сделаемся мы имамами. И сделаемся муллами, чтобы направлять как должно духовную жизнь общин людей правой веры нашей. И сделаемся муэдзинами, служителями в мечети, будем призывать с минаретов к молитве. И сделаемся мы шейхами - почётными духовными наставниками. И сделаемся учителями — мударрисами, мугаллимами...
- Сколько именований! - воскликнул Осман. - Какие головы умные надо иметь, чтобы всё постичь, потребное для того, чтобы сделаться кем-нибудь таким... Имамом, или же муллой, или этим... мугаллимом...
- Да, много надо учиться, - говорящий спрятал улыбку, сжав губы.
- Я вижу, вы многое познали! А можете ли вы помочь мне отыскать одного человека? Он - сын имама такого-то по имени из селения Силле...
- А как зовут его самого?
- Да если бы я знал! Я бы и сам отыскал его! Я знаю только, что он - также имам в одной из мечетей Коньи...
- И больше ничего не знаешь о нём?
Осман призадумался.
- Да нет... Или погодите!.. Знаю!.. Его отец говорил, что сын, когда приезжает к нему, спорит с ним, потому что верит в Аллаха как-то на новый лад!..
- Вот оно что! Тогда, кажется, мы сумеем тебя направить в такое место, где, должно быть, сыщут этого человека. Ступай в обитель Мевляны...
- Кто это?
- Это покойный Джелаледдин Руми...
- Я слышал это имя от моего отца. Мой отец Эртугрул говорил с ним, когда в молодости своей приезжал в Конью. По словам моего отца, этот Руми был очень умный человек! Но, кажется, Руми умер?
- Да, его уже нет в живых.- Но он основал обитель, дом, где живут его последователи. Во главе их стоит его сын. Султан Велед...
- Этот дом похож на ваше медресе?
- Да, и ещё - на христианский монастырь, если ты видал их.
- Я видал монастырь! Но чем же он может походить на обитель правоверных?
- И тут и там люди собираются в некое единство для того, чтобы уйти от мира, от его соблазнов и суеты, и думать лишь о Боге!..
- Я пойду в обитель, основанную Мевляной!..
Осман оставил при себе только двоих ближних людей и поехал в обитель Мевляны. На улицах и площадях ходили люди в белых, красных и зелёных одеждах. Проезжали верховые на конях, красиво убранных. Медленно катились повозки на больших колёсах... Осман и его спутники поехали через рощу молодых тополей... Теперь дорога была вымощена большими каменными плитами; видно было, что очень старыми. Из рощи свернул на дорогу высокий человек в длинной одежде белой. Чалма его была повязана так же, как чалмы учителей в медресе, - длинный конец был обмотан поверх чалмы, пропущен под подбородком, просунут под витками снизу вверх и выпущен с левой стороны, где свешивался низко... Сама чалма была зелёного цвета... А человек шагал спокойно, выйдя на дорогу перед всадниками... Осман и его спутники легко объехали пешего человека и окружили его. Он приостановился, но оставался по-прежнему спокоен. Лицо его было молодое, щёки гладкие и светло-смуглые, бородка - тёмно-каштановая и округлая; усы подстрижены аккуратно и тоже тёмно-каштановые...
Осман, удерживая коня, наклонил голову и обратился к этому человеку:
- Я не знаю, кто ты, но я вижу, что твоя голова убрана в такой же убор, как и головы учителей в медресе. Ты, стало быть, учёный человек. Скажи мне, ведь это и есть дорога в обитель Мевляны?
- Да, это она и есть. И сам я направляюсь в обитель Мевляны.
- Тогда иди вперёд, а мы последуем за тобой! Но сначала я хочу задать тебе ещё один вопрос: не знаешь ли ты в Конье одного молодого имама; я вижу, что ты и сам ведь ещё молод! Я не знаю, как зовут этого имама, не знаю, в какой мечети он служит; я знаю только, что он — сын такого-то по имени имама из селения Силле!
Молодой человек резко обернулся и посмотрел прямо в глаза вопрошающего, чуть запрокинув голову, и проговорил: