Я склоняю голову и нежно целую её. Её мягкие губы — моя слабость. Я не могу насытиться ею.
В конце концов она отстраняется, задыхаясь, и я пользуюсь предоставленной возможностью, опускаюсь перед ней на колени и прижимаю губы к её животу.
— Я люблю тебя, малышка. Надеюсь, ты сможешь простить меня за то, как мы с мамой веселимся.
— Хейден, — шепчет Райли, и в её голосе слышится волнение.
— Что? Я хочу, чтобы наша малышка знала, что я люблю её так же сильно, как и её маму. Это так плохо?
— Нет. Ни в коем случае.
Нам всё ещё нужно поужинать, но сначала я твёрдо намерен отведать своё любимое блюдо — киску Райли. Поэтому я встаю на ноги, а затем, подмигнув, беру её на руки и несу в нашу спальню. Она хихикает всю дорогу, и от её мрачного настроения не осталось и следа. Хорошо. Я люблю видеть её улыбку больше всего на свете.
41. Это о человеке, которого я люблю
Райли
В пентхаусе тихо, разве что из моего ноутбука доносится голос Хейдена. Я свернулась калачиком на диване, подтянув ноги к груди, а одну руку по привычке положив на живот.
Двадцать четыре недели. Живот уже не скрыть.
Честно говоря, я до сих пор в шоке от того, как быстро летит время. Кажется, только вчера я приходила в пентхаус, чтобы проведать Хейдена, а теперь я живу здесь с ним.
Звук смеха вырывает меня из раздумий. Хейден занят продвижением своего нового сингла, а я смотрю один из многих подкастов, в которых он участвовал. Я слушаю их все, хотя ему об этом не говорила.
— Итак, давайте поговорим о «Аид». Интернет просто взорвался, — улыбается ведущий. — Люди говорят, что в этой песне мы видим тебя в самом уязвимом состоянии — и это включает в себя трибьют-альбом «Саботажа», который заставил нас всех проливать горькие слезы. Это довольно весомое заявление.
Я поглаживаю живот, наслаждаясь волнами тепла, распространяющимися по всему телу. Он колебался, выпускать ли эту песню, но я настаивала, говоря, что его слушатели заслуживают услышать его таким. Теперь «Аид» звучит повсюду. Мгновенный хит. Фанаты сходят с ума. Лейбл называет это магией. Я до глубины души знаю, что это потому, что это была не просто песня. Это был он в своей самой настоящей форме. Это была я. Мы.
— О ком она? — спрашивает ведущий.
Я кусаю внутреннюю сторону щеки, уже зная его отточенный ответ, тот, на котором настаивал Гленн.
Хейден прочищает горло, и его голос становится ниже. — О человеке, которого я люблю.
Моё сердце чуть не выпрыгивает из груди. Не может быть.
— Вау, — свистит ведущий. — Так… у тебя есть девушка?
— Да, — признаётся он без колебаний, и на его лице появляется красивая улыбка. — Есть, и я скоро стану отцом. Вот так вот.
В этот момент наша малышка пинает меня ногой. Это ещё больше радует меня. Я так хочу, чтобы Хейден это почувствовал, но он так занят, а она всегда кажется активной, когда его нет рядом.
— Этот человек, должно быть, особенный, раз вызывает такие сильные эмоции…
Хейден улыбается. — Она не просто особенная. Она — та самая, и она — причина, по которой я всё ещё могу писать музыку, причина, по которой я всё ещё встаю по утрам и занимаюсь этим. Она спасла меня, и я хотел, чтобы весь мир узнал о ней.
Он никогда раньше не говорил об этом публично, по крайней мере, не так. Гленн будет не в восторге от этого.
Ведущий хихикает, наклоняясь вперёд. — Чувак, я думаю, ты только что разбил сердца половины наших слушателей.
Хейден прижимает руку к груди, слегка опуская голову. — Ну, полагаю, им просто придётся меня простить.
Я на седьмом небе от счастья, его слова крутятся у меня в голове, мешая сосредоточиться на остальной части интервью. Когда раздаётся сигнал лифта, я закрываю ноутбук. Я ни за что не позволю ему увидеть, как я вишу на каждом его слове.
Хейден входит в гостиную, одетый в чёрную толстовку с капюшоном и светло-голубые джинсы. Его обесцвеченные волосы растрёпаны, вероятно, потому что он пропускал по ним пальцами, и он несёт букет тёмно-синих ирисов.
— Привет. — Он наклоняется ко мне и целует меня в губы. — Для тебя. — Он протягивает мне цветы.
— У меня ещё есть розы и лилии! — Несмотря на это, я прижимаю цветы к груди и вдыхаю их сладкий аромат.
— Чем больше, тем веселее, детка. Мы можем поставить букет в каждой комнате. Ты же знаешь. — Я сдвигаюсь, освобождая ему место на диване, и когда он садится, целует меня в макушку и кладёт руку мне на живот. — Как она?
— Она в порядке. Рада, что папа дома. — Я не могу сдержать улыбку — да и не хочу. — И она активная.