Я выпрямляюсь, чтобы не выглядеть так, будто только что выбрался из нервного срыва.
— Я не ждал твоего звонка до завтра.
— Райли сказала, что заезжала к тебе, — говорит Пайпер. — Спасибо, что не проигнорировал её, наверное.
Я сжимаю губы. — Она должна была тебе отказать.
— Но она этого не сделала. — Моя лучшая подруга бросает на меня укорительный взгляд. — Рай сегодня работала, а завтра у неё ранние занятия, но она всё равно заскочила, чтобы проведать тебя. Ты ей небезразличен. Как и всем нам.
Неизменное чувство вины сжимает мне грудь, мешая дышать. Как будто я и так не чувствую себя достаточно несчастным.
Я киваю. — Прости, правда. Просто… Бывают тяжёлые дни, и я не хочу обременять вас своими проблемами.
— Мы семья, Хейд, — говорит Пайпер, наклоняясь ближе. — Мы всегда рядом с тобой, что бы тебе ни понадобилось. Я, Хантер, даже Рай. Пожалуйста, перестань отгораживаться от нас.
Странная смесь нежности и раскаяния закручивается во мне.
— Это много значит для меня. Я люблю вас, ребята. Обещаю, я исправлюсь.
Пока они рассказывают мне, чем занимаются Стори и Хадсон, и обсуждают свои планы на выходные, я заставляю себя оставаться вовлечённым, задавая вопросы, когда это ожидается, и отпуская глупые шутки, чтобы доказать, что со мной всё в порядке. Они позволяют мне закончить разговор только после того, как я обещаю чаще писать сообщения и не переводить телефон в беззвучный режим, когда я дома. Но ещё до того, как разговор закончился, мои мысли уже были где-то далеко. Когда Хантер в конце разговора снова заговорил о Райли, всё моё внимание переключилось на неё.
То, как она стояла в моей гостиной, положив руки на бёдра, словно готовая продемонстрировать мне свой знаменитый левый хук, но при этом всё равно присела и разговаривала со мной.
Сердце сжимается, когда я вспоминаю, как померкло её лицо, когда она рассказала мне о том парне из финансовой компании. Женатый ублюдок с ребёнком. Я действительно надеялся, что этот парень будет хорошим. Она заслуживает мужчину, который будет хорошо к ней относиться. Её истории о свиданиях заставляют мою кровь закипать, заставляют меня хотеть выследить каждого козла, который когда-либо причинял ей боль.
Что я ненавижу ещё больше, так это то, что она думает, будто проблема в ней, будто она делает что-то не так и именно поэтому не может встретить мужчину, достойного её.
Это чушь собачья.
Она умная, весёлая, добрая, и хотя я не позволяю себе думать о ней в таком ключе, она потрясающе красива. Я не единственный, кто замечает, насколько она потрясающая. Я не раз видел, как парни на неё заглядываются. Она идеальна. Хотелось бы, чтобы она это видела.
Пока эта мысль крутится у меня в голове, я снова беру в руки телефон. Я смутно помню, как она говорила, что преподаёт в той маленькой студии на Брум-стрит. Я мог бы зайти завтра, всего на пару минут, поздороваться. Принести кофе. Сделать что-нибудь, чтобы поднять ей настроение после той катастрофы с парнем из финансового отдела.
И, может быть, потому что она нужна мне, или, по крайней мере, мне нужно отвлечься.
Если я помогу ей понять, какая она потрясающая женщина, это точно принесёт мне хорошую карму. К тому же, это повод для меня уйти отсюда. Ещё один повод жить полной жизнью.
Райли, наверное, единственный человек, который в последнее время не ходит вокруг меня на цыпочках, не боится отчитать и поставить на место. Ей даже удалось рассмешить меня после того, как я целый день просидел в угрюмом настроении.
Может быть, подняв ей настроение, я перестану чувствовать, что разваливаюсь на части.
И честно говоря? Мне отчаянно нужно что-то, что удержит меня от потери контроля.
5. Чем же это отличается?
Хейден
Когда звучит будильник, комната слегка освещается благодаря солнечному свету, пробивающемуся сквозь щель между шторами. Я устремляю взгляд на потолок и жду, когда наступит то знакомое до боли чувство тяжести. Проходят минуты, но удушающее ощущение не наступает. Я не чувствую лёгкости, но могу дышать. Похоже, мой мозг впервые за неделю решил не мучить меня.
Я воспользуюсь этой передышкой, даже если это всего лишь один хороший день. Со стоном я спускаю ноги с кровати. Медленно встаю, потягиваясь и зеваю. Обычно я не встаю с постели до десяти, так что этот будильник в половине восьмого — это немного жестоко. Старые привычки умирают тяжело, и я — лучший тому пример. Я годами играл на концертах и шоу, а это значит, что я редко ложусь спать раньше двух ночи, даже когда не в туре.